Шрифт:
– Ты задаешь слишком много вопросов. Давай живее одевайся или…
– О, новые угрозы. А папа разрешил со мной так обращаться?
– Ты сама разрешила. Более того, – он подходит так близко, что я вижу шикарные ресницы, которым можно позавидовать. Черт, как же он крут в этой своей бесчувственности и безэмоциональности. Как же хочется увидеть его в гневе, вывести из себя. – Ты даже разрешила себя поиметь… Жаль мне это не интересно.
– Нет? А может ты этот… Заднеприводный? Иначе как объяснить, что ты можешь не хотеть заняться сексом с такой, как я?
– Ну почему же. Ты красивая картинка. Только вот я не привык жевать картон.
Я не смогла себя контролировать. Рука взметнулась против воли. И мне ничего не осталось, как только смотреть, как по его лицу растекается красное пятно. Он даже не дёрнулся. А у меня рука теперь болит так, словно я по скале долбанула. Дура, куда вот лезу. Такой сожрет и даже не подавится. Но я, как чертова бабочка, лечу к этой электрической лампе, потому что, блин, хочу быть сожранной именно им. Дура дурой. Но когда еще выпадет в моей жизни шанс встретить такого вот Халка.
Он не отвечает на мой удар. Просто отходит.
– Когда начинаешь размахивать руками, помни, что тебе может прилететь в ответ. Одевайся, через минуту выходим.
Так и хочется ему язык показать. Но я говорю вместо этого.
– Не смей судить кого-то, пока не прошел его путь.
Закрываю шторку и переодеваюсь. Надеваю-таки белье, ту же футболку и шорты. Под шторку мне заезжают кеды, кстати, нужного размера. Дико безвкусные, но я все равно их обуваю. Смотрю на себя и почему-то смеяться тянет. Ну забавно же. Словно в поход собралась. Вышла и тут же словила свой рюкзак.
– Отлично, пошли.
Иду за ним как нашкодивший ребенок, честное слово.
– Одежду нужно сначала пробить, потом надевать, – тормозит нас кассир. Рыхлая, уставшая женщина. Ну, конечно, у них правила. Или ей просто захотелось показать свою власть.
Мой воспитатель молчит, а потом вдруг наклоняется и лезет в карман своих широких штанов хаки. И вдруг в его руке мелькает лезвие. Глаза кассирши расширяются, она, как рыба, открывает и закрывает рот. А потом вдруг это лезвие тянется ко мне. Он просто срезает с моей одежды бирки, не забыв залезть под футболку. Черт, это все просто не передать словами. Его запах, его кожа, серебристое лезвие в руке. В голове сразу картинки из исторических романов, где варвары брали девственниц, приставив ножи к горлу и упиваясь их слезами.
Кассир больше ничего не говорит, а старенький охранник вообще в стороне держится. Через минуту, оплатив покупки, мы уже на улице. Идем к машине. А значит, скоро аэропорт. А значит, это последний день, когда я его вижу. И мне нужно срочно что-то придумать, чтобы этот день не закончился сегодня.
Давно у меня так не болела голова. От мыслей. От идей, которые я откидываю одну за другой, как будто выбираю платье на вечеринку. Начать истерить? Попроситься в туалет и убежать в лес? Сказать, что мне плохо и начать задыхаться? Раздеться до гола и начать себя удовлетворять?
Бреед…
Обычно мне не нужно думать, как соблазнить мужика, оно как-то само. Хватало взмаха длинных ресниц, упавшей под парту ручки, и фантазия парней сама включалась. А тут мужик.
И с какой стороны к нему подступиться, я не знаю. Словно пытаться на каменную статую забраться. Скользкую от дождя…
Начать можно, конечно, с самого дебильного и банального, а главное правдивого, а там как пойдет.
Глава 5
– Я есть хочу.
– В самолёте покормят, – ну конечно. Тебе, робот, вообще еда без надобности.
– Не все питаются страхом, который внушают, – вижу, что уголки его губ дрогнули. Черт. Никогда не думала, что захочу увидеть мужскую улыбку. – Мне нужна нормальная, здоровая еда.
Ему реально все равно?
– А если у меня произойдет заворот кишок?
– Чушь.
– Если так случится, тебе придется везти меня в больницу, а потом еще несколько дней провести со мной наедине, не говоря уже о том, что я скажу отцу, почему оказалась в такой ситуации.
Мой робот напрягает и без того квадратную челюсть. Кадык дергается, а костяшки пальцев на руле белеют. Неужели ему настолько необходимо от меня избавиться. Обидно, блин…
– Меня вырвало три раза, а ела я последний раз вчера, – добиваю. – И, кажется, меня снова тошнит. Тебе хочется отмывать свои штаны?
Нет, не сказать, что я прям совсем голодная. Но если он найдет придорожное кафе, если не станет оставлять меня одну, то есть шанс разговорить его. А всем известно, что люди за приемом пищи расслабляются. Я это по родителям знаю. За ужинами они всегда обсуждали самые посторонние вещи. Я любила слушать их монотонные разговоры.