И только взгляд тяжелый предупреждает, чтобы подчинялась. Охеренно. Просто зашибись! Меня сейчас изнасилуют и убьют, а я не могу ничего сделать?!

Смешно даже. Недавно меня моя компания ровесников полностью устраивала, а теперь я среди гопников.

И эти тоже любят выпить, заняться сексом, принять чего-то тяжелого, но с ними мне страшно, потому что этим терять нечего, этим на все насрать.

Особенно на то, чья я там дочь.

Мы бегом добегаем до их синих «Жигулей», и меня пихают на заднее сидение.

Белобрысый закидывает две сумки в багажник, хлопая крышкой так сильно, что я замираю от страха. Они меня сейчас увезут, изнасилуют и убьют… Но нужно ведь подчиняться, нужно не двигаться…

Только вот когда рука лысого начинает трогать грудь, а второй лезет мне в шорты, я словно просыпаюсь. Слушаться? Да как бы не так.

Я лучше сдохну, чем дам себя изнасиловать!

Царапаюсь, кусаюсь, кричу. Вспоминаю все, чему меня учили на самообороне, слышу, как орет главарь:

– Да угомони эту дуру!

Меня бьют по щеке, но это только сильнее распаляет.

И вдруг его буквально выдергивают из машины. Одним резким ударом прикладывают об асфальт. Парни вылетают, оставляя меня одну, и я задыхаюсь. Сердце грохочет о ребра. Только страх очень быстро сменяется чем-то другим. Тягучим, напряженным, сладким. Наблюдаю. Мой Халк просто раскидывает парней по сторонам. Мышцы напряжены, ладони сжаты в кулаки, создавая на мускулистых руках сетки из темных вен. Он отбрасывает их как кегли… Одного за другим. Эти ржут, кажется, реально под кайфом, снова и снова, как шакалы прыгают на тигра, а он просто снова и снова отбивает слабые удары, которые, кажется, ему не наносят никакого вреда. В этот момент мне кажется он реально из камня. Вылепленный самой природой, самый опасный хищник на земле и мне очень хочется стать его самкой…

А потом все заканчивается. Уроды лежат, не двигаются, но еще живы. Очень жаль. Поднимаю взгляд. Мой Халк щелкает зажигалкой. Смотрит на меня через стекло машины, сквозь облако дыма. А я жду. Чего? Что он подойдет, обнимет, скажет, что сделает все, чтобы меня защитить? А может скажет, что поотрывает руки тем, кто меня лапал… Скажет… Да хоть что-нибудь?! Но вместо этого он тушит свою сигарету, открывает мне дверь, пнув лежачего, и задает вопрос.

– Все еще хочешь есть?

Серьезно? Он еще и издеваться будет?! Скотина!

– Почему… – сглатываю, чтобы не поддаться злости, которая буквально прожигает мне кожу, причиняя боль. Но все равно срываюсь. Выпрыгиваю, начинаю колотить по каменной груди! – Почему нельзя этого было сделать там! К чему это представление! Для кого!?

– Если бы ты открыла глаза, – отталкивает меня к машине, словно ему неприятны мои прикосновения. – То увидела бы, сколько маленьких детей там было. Сколько беременных. Более того, там все стеклянное, и начни я драку, в живых могло никого не остаться.

– Они меня лапали! Они мне в трусы лезли! – я все понимаю, он правильно поступил, но почему так долго!

– Тебе вроде не привыкать, я решил – от тебя не убудет.

И снова удар по щеке. Еще никогда мне не хотелось сделать другому человеку так больно, как сейчас.

– Отвези меня в аэропорт и сделай так, чтоб я больше тебя никогда не видела.

– Меня устраивает, – кивает он на свою машину, и я иду к ней, гордо подняв голову, и конечно замечаю лица людей, которые смотрят на моего Халка с восхищением.

Унизил меня, но спас их.

Прекрасно.

Только почему мне так горько.

Он ведь мог предупредить. Мог ведь. Он идет к кафе, где на скамейке забирает пакет и мою сумку. Бросает все мне назад и заводит машину. Сумку свою я откладываю. Заглядываю внутрь пакета, из которого доносится просто слюновыделительный аромат.

Выпечка горячая, только с духовки. Желудок тут же даёт о себе знать, и я, забив на все, вгрызаюсь в мягкое, сочное тесто, тут же ловлю языком капли жира. Просто чудо.

А еще ловлю на себе взгляд Халка, который уже ведет машину. Но сейчас я не готова его анализировать, слишком вкусно.

– Мне дай, – протягивает он руку, а я игнорирую его. Доедаю свою самсу. Облизываю пальцы, наконец поднимая взгляд и с удовольствием замечая, как дернулся его кадык. Все-таки не бесчувственный, да? – Пожрать дай, сказал…

Его рука коброй обхватывает мою руку, но я забиваюсь в угол, чтобы он меня не достал.

– Вика! Если я сейчас остановлюсь… – сплошные угрозы и никакой романтики.