– Ну, Перси, во всяком случае, – сказала миссис Хедридж, фыркнув при одной мысли об этом, – не будет снова носить подгузники. Он уже не младенец.

– Я не предлагаю снова надевать Перси подгузники. В первые шесть месяцев в моей группе с ним не случалось ничего подобного; он начал мочиться во время тихого часа только в последний месяц или около того, – сказала Эмили. – У него были с этим проблемы в предыдущем садике или, может, в его жизни происходит что-то еще, о чем нам стоит знать?

Ей была известна правда: Перси рассказал обо всем. Можно сказать, он посвятил ее в тайну, хотя, по мнению Эмили, вряд ли Перси понимал, что выдает секрет. А вот она была уверена в этом, как и в том, что миссис Хедридж придет в ярость, если узнает, о чем Перси рассказал Эмили. Оказалось, что мистер Хедридж спит на диване, потому что мамочка назвала его лгуном и сукиным сыном. Нет ничего удивительного в том, что из-за такой обстановки в доме Перси переживает период регрессии. Эмили часто наблюдала подобное у своих подопечных. Появление нового малыша в доме, новая работа, из-за которой мамочке приходится часто находиться в разъездах, предстоящий развод, предстоящий новый брак разведенных родителей. Иногда дети реагировали так даже на хорошие новости. Их стресс не всегда выражался в том, что они ходили под себя во время тихого часа, но каким-то образом он в любом случае проявлялся. Дети ничего не умеют скрывать и доверяют свои секреты ей. А она не нарушает свою преданность им. Как бы сильно ей ни нравились их родители, она всегда на стороне детей.

Однако в этом случае ей не особо нравилась родительница, и отчасти хотелось задать миссис Хедридж вопрос, почему ее муж спит на диване. Было бы интересно узнать, не изменяет ли ей муж потому, что миссис Хедридж холодная, бесчувственная стерва? Эмили хотела сказать, что если да, то она втайне счастлива, потому что миссис Хедридж была воплощением того понятия, которое рифмуется со словом «звезда». Хотя другую женщину Эмили бы ни за что так не назвала.

– Нет, – холодно ответила миссис Хедридж, – не было никаких проблем, как вы выражаетесь. Перси не мочился в штанишки в предыдущем садике. Он носил подгузники, пока я не приучила его к горшку, и с тех пор не ходил под себя. Так что чем бы вы здесь ни занимались, вам стоит пересмотреть ваши методы. Например, для начала не давайте ему сок в обед.

Эмили не стала утруждаться и объяснять миссис Хедридж, что в садике «Яркое яблочко» вообще не дают детям соки: ни на обед, ни на завтрак, ни в полдник – никогда. На самом деле одной из фишек «Яркого яблочка» была собственная органическая кухня на территории садика. Здесь действовал строгий запрет на искусственные сахара, и на кухне готовили все угощения для дней рождений и утренников: овсяное печенье, подслащенное кокосом и медом, инжирные батончики, замороженный фруктовый йогурт на палочке и семена граната с маком. Вместо этого Эмили сделала то, что ей удавалось лучше всего: успокоила и потешила самолюбие миссис Хедридж, решив, что завтра просто уделит больше внимания Перси.

Следующие тридцать минут в группу заходили родители, перебрасывались парой слов с Энди и Эмили, а затем помогали своим детям отнести поделки из палочек от мороженого, глиняные горшки для комнатных растений и другие их творения в стоящие снаружи электрические машины, а в некоторых случаях – к велосипедам с прицепами. Ее поражало, как некоторые родители умудряются носить одежду из секонд-хендов, ездить на великах и вести себя так, будто матушка-природа – единственное, что их волнует, а капитализм – это сплошная фикция. Хотя при этом они, и глазом не моргнув, могли позволить себе выложить кругленькую сумму за садик «Яркое яблочко». Мало что из этих денег попадало в карман Эмили. Она считала, что ей неплохо платят, точно больше, чем она заработала бы, если бы трудилась в кофейне или где-то еще. К тому же Эмили любила детей, но размеры долгов, в которые они с Билли влезли… Нет, больше она не будет прикрывать его. Долги, в которые влез Билли, были слишком большими. В этом виноват один только Билли – не она. Но Эмили сделала свой выбор. Она приняла решение и могла помочь ему вычерпать воду из лодки, пока не потонет сама.

– Эта женщина – просто сказочная сука, – сказал Энди, как только забрали последнего ребенка и они закрыли дверь в группу. – Будь она динозавром, ее можно было бы назвать сукозавром.

Эмили рассмеялась, закрывая уши руками. Ей не слишком нравилось слово «сука» – слишком часто слабые мужчины использовали его, чтобы выместить свою злобу на сильных женщинах, – но когда его произносил Энди, было и впрямь смешно. И ей даже не нужно было спрашивать, о ком он говорит. И так было понятно, что речь идет о матери Перси. Миссис Хедридж хватило наглости пойти к владелице школы и пожаловаться, что, по ее мнению, Перси стал вести себя «женоподобно», с тех пор как попал в группу к Энди. Ей ответили, что, если есть какие-то проблемы, миссис Хедридж может отдать Перси в другой садик.

Владелица школы Моника была сестрой Энди, но Эмили хотелось думать, что она бы сказала так в любом случае. Энди, безусловно, был женственен, и отчасти поэтому дети обожали его. Он был толстый, лысый и чем-то походил на плюшевого мишку. Читая детям сказки, Энди говорил разными голосами, и как бы сильно Эмили ни любила мальчиков и девочек из своей группы, именно к нему они шли в поисках утешения. До того как Энди устроился в детский сад к сестре, он работал менеджером чего-то там в Google и успел сколотить приличное состояние, прежде чем вернуться домой, в Сиэтл. Хотя номинально владелицей садика была Моника, Эмили знала, что изначально именно Энди одолжил ей денег, чтобы купить здание и начать свое дело. Для него, несомненно, было важнее всего проводить время с детьми, и это была лучшая часть их работы, несмотря на то что у Энди был грязный язык, который он любил поразмять после трудового дня.

– Если бы она была кораблем, ее бы нарекли Сучтаником, – продолжил Энди. – Если бы она жила в шкафу и любила пугать детей, она была бы букой на букву «с». А если бы она оказалась разбойницей, у нее была бы суковатая дубина. Поганая, злобная сука, – сказал он.

– Ох, прекрати, пожалуйста, – попросила Эмили, не в силах перестать смеяться. Впрочем, через минуту она не смогла отказать себе в удовольствии подначить Энди: – Постой, давай-ка все проясним: так ты считаешь, что миссис Хедридж…