– Это моя ошибка, – сказала Эмили. – Я ее совершила, и мне за нее расплачиваться.

И порвала чек.

Бет последовала за Роуз и Рут в детскую мимо комнаты, которую они с Ротко использовали в качестве кабинета. У девочек была двухъярусная кровать, и она смотрела, как они укладываются в постель. Очевидно, сегодня Рут спала снизу, а Роуз – сверху, но девочки часто менялись местами по какому-то им одним понятному расписанию, так что Бет оставалось только молча ждать, пока они улягутся, чтобы потом подоткнуть им одеяла. В углу стоял ночник. Она задумалась, не слишком ли они выросли, чтобы спать с ним, но ее это не сильно беспокоило. Бет видела ночники, которые светили, как уличные прожекторы, этот же был в форме бронтозавра и издавал мягкое, теплое свечение, как кнопка включения на компьютере. Его хватало, чтобы разрезать тьму и смягчить тени, но из-за приглушенного света нельзя было четко разглядеть девочек. Впрочем, вряд ли бы это чем-то помогло. Даже при ярком освещении им с Ротко иногда было сложно различить их, да еще дочки специально любили их разыгрывать. Бет нужно было всего лишь закрыть глаза: это никогда ее не подводило. Как бы девочки ни походили друг на друга – а они выглядели идентично, как и все близнецы, начиная с родинки за левым ухом и заканчивая небольшой щербинкой между передними зубами, – пахли они по-разному. Аромат Роуз доказывал, что ее не зря так назвали. Ее запах оставался сладким и свежим вне зависимости от того, как давно она принимала ванну. Не то чтобы Рут пахла кислым, но в ее аромате чувствовалось больше земляных ноток. Бет никогда и никому не рассказывала об этом: ни Ротко, который частенько путал девочек, ни самим девочкам, которых завораживала эта материнская магия, эта способность Бет различать их.

Она поставила ступню на нижнюю кровать и подтянулась за перекладину, чтобы дотянуться до верхней.

– Спокойной ночи, Рут.

– Я Роуз.

Бет наклонилась и поцеловала ее.

– Хорошая попытка, мышонок, но маму не проведешь.

Рут захихикала. Бет спустилась и наклонилась поцеловать Роуз. Та потянулась к ней и обняла мать за шею, притягивая ее к себе и прижимаясь к ней всем своим маленьким хрупким тельцем.

– Тетя Эмили снова будет жить с нами?

– Вряд ли, детка. В прошлый раз она приезжала всего на несколько месяцев, потому что дядя Билли был болен, – сказала она. И тоже обняла дочь.

Болен. Был ли это действительно честный ответ? Что она скажет девочкам, когда они подрастут? Что дядя Билли пьяница и наркоман и она привезла тетю Эмили сюда, потому что испугалась? Испугалась, что дядя Билли в конечном счете спустит свою жизнь в унитаз и утащит за собой ее сестру?

– Позвони тете Эмили, – сказала Роуз. – Ей очень грустно. У нее все щеки мокрые.

Бет попыталась улыбнуться.

– Наверное, просто идет дождь. В конце концов, это же Сиэтл.

– Мамочка?

Роуз отпустила мать: она выпрямилась и теперь видела обеих девочек, лежавших под теплыми одеялами. Бет заметила Расти, который спал, свернувшись клубочком в углу. Как так получается, что собака и муж крепко спят всю ночь, а она просыпается в тот же миг, когда дочерям приснится дурной сон?

– Что, милая? – спросила она Рут.

– Мы все еще собираемся поехать на Рождество к тете Эмили?

– О, до этого еще далеко, – ответила она. – Сейчас лишь первая неделя сентября. Мы поедем только через несколько месяцев: я еще даже не купила билеты на самолет. В Сиэтле будет весело, вот увидите. Вам понравится. Мы будем жить в отеле, заказывать завтрак в номер и есть в постели, пока вы смотрите мультики. Я поговорю с папочкой, и, может быть, нам удастся забронировать номер с видом на океан. И знаете, мамочка с папочкой тоже будут счастливы, потому что в Сиэтле в каждом доме по пять кофеен, а лучше всего то, что там есть знаменитый рыбный рынок, где рыбаки кидают друг другу рыбу. И большую тоже, – она ткнула Рут в живот. – Знаете, как лучше всего ловить рыбу?

Рут пожала плечами.

– Когда кто-то кидает ее тебе, – сказала Бет.

Девочки захихикали, но они уже начали тереть глаза. Она слышала, как их дыхание замедляется. Бет снова подоткнула одеяло сначала Рут, затем Роуз.

– Мы весело проведем время с тетей Эмили, – сказала она.

– Нет, – сказала Рут и зевнула. – Там слишком много снега.

– Вообще-то, в Сиэтле не бывает снега. Здесь, у нас, снега выпадает больше.

– Мы поедем не в Сиэтл. И мы не хотим ехать, – сказала Роуз. Ее голос стал тягучим, как сахарный сироп, и казался сонным. – Пусть лучше она приедет сюда. Ты ей скажешь об этом, когда она приедет в гости в следующем месяце?

– Не думаю, что… – Бет вздохнула. Усталость ее пьянила. Ей казалось, что она видит сон наяву. Она порой чувствовала себя так во время споров с близнецами: если они чего-то хотели, то из-за их просьб Бет чувствовала усталость. – Она не приедет в следующем месяце. Вряд ли мы увидимся с тетей Эмили до Рождества. Поговорим об этом утром, ладно? Уже поздно, а завтра учебный день. Засыпайте.

Пока Бет говорила, девочки успели закутаться получше и начали засыпать. И она надеялась, что там, в королевстве снов, они увидят что-то более приятное, чем плачущую Эмили.

Утром они об этом и не вспомнили. Осталась лишь пугающая тень от их кошмаров, да и она растворилась с приходом дня.

Билли попытался отключить будильник и успел трижды нажать на экран мобильника, прежде чем понял, что звонит не будильник, а телефон в номере отеля. Во рту словно кошки нассали, и он вспомнил, что перед сном не почистил зубы. Вернувшись с бейсбола, Билли сразу же отключился. Сидеть в одиночестве в корпоративной ложе оказалось странно и скучно. Он смотрел игру один-одинешенек и, придя в отель, почувствовал себя выжатым как лимон. Он был уставшим, но не пьяным. Нет, он не напивался.

Билли перевернулся на другой бок и снял трубку телефона, стоявшего на ночном столике.

– Это Венди, ассистентка Шона. Шон будет ждать вас на улице в своей машине через пятнадцать минут, мистер Стаффорд. Вы успеете подготовиться.

Именно так она и сказала: «Вы успеете подготовиться». Это было утверждение – не вопрос.

Билли протер глаза тыльной стороной ладони. Он выпил не так много, чтобы страдать от похмелья: всего три джин-тоника. Ну, может, четыре. Он хотел выпить еще пива, но живо представил себе, как кто-то доносит Шону, что в мусоре обнаружились пивные бутылки. Билли предпочел наливать себе выпивку из бара, который находился в задней части роскошной ложи, добавляя тоник из фонтанчика. Каждый раз он мыл, высушивал и брал новый бокал. Билли выпил три коктейля за три часа: о похмелье и речи быть не могло. И все же он чувствовал себя неважно. Видимо, из-за смены часовых поясов.