Алекс просунул дуло винтовки в окно. Стрелок он был хороший, это все знали, и Храстецкий не сомневался, что кабану пришел конец. Алекс начал прицеливаться. Он не спешил. Стадо шло медленно, приближаясь к ним.

–  Черт побери, стреляй же, - прошептал Храстецкий.

–  Тихо, - ответил Алекс, прицелился и спокойно на жал спусковой крючок. Шедший первым кабан упал и перевернулся. Поросята запищали и скрылись в кустах, росших по другую сторону дороги. Старый вепрь, увы, тоже... поднялся и бросился бежать со всех ног. Правда, его движения не были уверенными.

–  Тьфу ты! - выругался Алекс. - Иногда достаточно бывает одной пульки. Пойдем посмотрим, наверняка он ранен.

Они поставили на место кружки, залили огонь и выбежали на луг. Ничего, никаких следов в том месте, где стадо исчезло в кустах. Лишь на самой опушке между кустиками земляники Храстецкий заметил капли крови.

–  Кровь! - закричал он.

–  Охотники говорят "цвет", - поправил его Алекс.

–  Неважно. Главное, что ты попал в него. Как далеко может он уйти?

–  Иногда раненый кабан ложится совсем близко, иногда его вообще не достанешь.

–  Надо же, - возбужденно проговорил Храстецкий, - пойдем по следам, ладно? Не допустим же мы, чтобы где-нибудь на лугу или в лесу осталась лежать такая гора мяса!

–  Конечно. Пойдем потихоньку, найдем его и добьем. Это оказалось нелегким делом. Они то теряли "цвет", то снова его находили, ползали на коленях и снова искали. То и дело в высокой траве им чудился кабан. И опять никаких следов. А солнце уже поднялось. Алекс был готов сдаться, но Храстецкий подгонял его. Они прошли километра четыре и отдалились от предписанного им маршрута движения.

–  Да, вот это была бы жратва! - вздохнул Храстецкий. - Я ел такое только один раз. Это была вещь!

Более опытный Алекс давно уже оставил все надежды, но мечта о чудесном жарком гнала Храстецкого все дальше и дальше. Наконец они оказались на просеке, которая вела к столбу № 22.

–  Пойдем обратно, Вашек - предложил таможенник.

–  Жаль, - проворчал Храстецкий, - я еще посмотрю напоследок на просеке. А ты отправляйся к двадцатке и подожди меня.

Вацлав всматривался в хвою, траву, кусты малины и черники, в гниющие ветки. Приходилось оставить надежды найти кабана. Храстецкий выпрямился и в этот момент услышал донесшиеся откуда-то издалека звуки, похожие на человеческие голоса. Пятясь, он ушел с просеки и, скрывшись за стволами деревьев, принялся напряженно прислушиваться. Нет, это не голоса. Такие звуки может издавать раненый и издыхающий зверь...

В конце просеки рядом с границей он вдруг увидел прапорщика Карлика. Сомнений быть не могло. Конечно же это он. За ним шла его сестра. И еще один человек, мужчина. "Наверное, Барак, - подумал Храстецкий, - вечно они ходят вместе". Троица вошла в лес. Храстецкий вздохнул с облегчением. "Боже, если б прапор меня здесь увидел, досталось бы мне! Командир патруля должен находиться сейчас совершенно в другом месте... Что бы я ему сказал? Как бы объяснил свое присутствие здесь? Конечно же, я должен был знать, что сегодня суббота, а прапорщик в этот день всегда ходит к одному и тому же пограничному столбу - номер двадцать два. Но, насколько я знаю, никогда еще не приходил он так рано..." Прячась за деревьями, он незаметно вернулся к Алексу.

–  Везет же нам, - сказал Вацлав вполголоса. - Старик со своей прекрасной сестричкой опять на границе. Я совсем забыл, что сегодня суббота. Живо пошли к Гути, а то еще придет ему в голову нас проверить. Сколько времени?

–  Уже начало одиннадцатого, - ответил Алекс.

–  Этот вепрь теперь будет мне сниться всю ночь, - вздохнул Храстецкий,

Обратно они шли быстро, теперь уже не лесом, а вышли на шоссе и направились к Лесову. Не доходя до Гути, услышали шум мотора.

–  Старик, - констатировал Храстецкий, пытаясь определить, откуда появится машина. Звук мотора, однако, постепенно затих. Машину они так и не увидели.

–  Проехали напрямик, - заметил Алекс. Дежурным в тот день был Цыган. Вашек рассказал товарищу о неудачной охоте на кабана.

–  И все же нам повезло. Чуть-чуть у границы не наткнулся я на прапорщика и его сестричку. Они были там с самого утра и с эскортом.

–  С каким еще эскортом? - улыбнулся Цыган. - Послушай, не бывает ли у тебя галлюцинаций?

–  Я страдаю этим с самого детства, - осклабился Храстецкий. - И все же я видел там троих, извольте верить. Видел, понимаешь? Третьего я не узнал. Наверное, это был Барак. Или кто-нибудь другой?

–  Вряд ли это был Барак, - сказал Цыган. - Я толь ко что слышал его голос в коридоре. Главное, что тебя никто не видел, иначе был бы скандал. А кабана жаль. Могли бы гульнуть.

–  Понимаешь, - начал рассказывать Вацлав, - Алекс и в самом деле выстрелил метко. Будь конец пули граненым, кабану сразу был бы каюк. А так, сначала кровь из него хлестала вовсю, а потом все меньше и меньше... Наверное, направился за границу, мерзавец.

Вечером вернулись из наряда Слава Хлоупек и Ярослав Роубик. Как обычно, они собрались в комнате у Храстецкого, чтобы договориться, как провести субботний вечер. Цыган, Стромек и Роубик намеревались пойти к Благоутам. Их обуревало не только желание встретиться с четырьмя красавицами сестрами. Просто ребята обещали тете Благоутовой нарубить дров.