примеру. Следующие минут пятнадцать им приходилось терпеть насмешки, пока не

появился Люпин и не вмешался. Хотя напор и уменьшился, но не прекратился. Драко видел, как обеспокоен крестный, а это означало, что он понятия не имеет, где Саломея. Малфой-младший бросил взгляд на младшего Поттера, потом отбросил мысль, что тот может быть в

этом замешан, хотя он и следил за девушкой как коршун, постоянно пытаясь ее задеть.

Драко вспомнил себя и свои отношения с Гарри Поттером. Ситуация повторялась, только вот

несколько с другими людьми, а вот подоплека была одна.

Директор успел сказать свою речь, и другие учителя высказать свои пожелания, а девушек

все не было. На столах появилась еда и многие, как оголодавшие волки, набросились на

яства. Тедди, покинув отца, просеменил к столу "пиратов".

– Длако, - подергал он того за штанину. Драко улыбнулся и поднял малыша к себе на

колени.

– Хочешь чего-нибудь? – тихо спросил он. Нарцисса, наблюдавшая за сыном, улыбнулась.

Из него получится замечательной отец.

Никто не заметил, как в дверях большого зала появились три фигуры. Тедди, вертевший

головой в разные стороны, указал на них пальчиком и с восторгом закричал:

– ПЛИНЦЕССЫ!

Одновременно с этим три фигуры вышли из тени, создаваемой входом, и сделали шаг в

Большой зал.

– Мерлин всемогущий! – вырвалось у Блейза. Рон осторожно положил вилку на край тарелки

и сглотнул. Ложка, которую Драко собирался понести ко рту малыша, замерла, а сам он, как

и весь зал, с открытым ртом смотрел на вошедших.

Они двинулись синхронно вперед. Их взгляды были прикованы к одному столу, куда они и

шли. Зал постепенно стал просыпаться от шока, глядя на трех девушек. В центре шла

девушка с каштановыми волосами, забранными в причудливую высокую прическу, такую

же, как и у двух других, что шли по бокам от нее. Ее украшала диадема с рубинами, ей в

комплект были браслет на правой руки, серьги и изумительной работы колье. На всех трех

девушках были открытые платья. На Гермионе от лифа светло-красного оттенка, который к

подолу плавно наращивал цвет, становясь такого красного цвета, что он казался черным.

На лице красовалась черно-красная полумаска. С одной стороны от нее шла девушка в

сапфирах и в платье перетекающем от светло-синего, почти голубого, до иссиня-черного

цвета. Третья блистала изумрудами и платьем от светло-зеленого, до черно-зеленого цвета.

Но все бы это было ничего, если бы не татуировки на их внутренней стороне предплечья.

Все знали, что у Паркинсон есть метка и та ее старательно прятала, но не сейчас. Метка

была выставлена на всеобщее обозрение, но была не такой, как ее многие помнили. Она

приобрела цвета и дополнительный элемент – синего дракона, который охватывал лапами

череп и прижимал хвостом, который оборачивал дважды голову змеи. На том же месте у

Гермионы красовался огненно-красный грифон, опирающийся на меч, его крылья были

распахнуты и сходились верхними края на внешней стороне предплечья. У Саломеи вокруг

предплечья несколько раз обернулся изумрудно-черный змей, который держал в

распахнутой пасти бриллиант.

– Саломея, - закатил глаза Снейп, чуть слышно простонав. Кто был инициатором этой затеи, он нисколько не сомневался.

– А мне нравится, - вдруг сказал Люпин. – Оригинально.

Девушки к тому времени подошли к толику пиратов и грациозно расселись: Саломея к

Драко, Тедди тут же перекочевал к ней на руки, твердя, что у него есть собственные

"плинцессы", Панси к Рону, который вдруг начал вести себя как истинный джентльмен

(поцеловал ручку, наколдовал белую розу), а Гермиона к Блейзу, который все никак не мог

вернуть свою челюсть на место. Мириам с усмешкой смотрела на девушку, тоже уверенная, что задумка сего спектакля и его реализация только на ее совести. Ей очень не понравился

взгляд, которым одарил девушку младший Поттер. Ей вообще не нравился этот парень. На

него не действовали никакие увещевания родителей, тот как вбил себе в голову, что

Саломея должна быть его, так и следовал этой цели, зачастую очень некрасивым способом.