Каждый цивилизованный гражданин должен уметь танцевать, это был некий статус.

Оба друга, — блестяще образованные, талантливые и порядком уже потрепанные службой в опасных операциях Внешней Имперской Разведки кадровые офицеры неторопливо вальсировали по спортивному залу фрегата.

Шаги, повороты, щассе, перемены, плетения шага. Они еще даже помнили это названия сложных фигур. И злобную фурию Шагру, денно и нощно вбивавшую сложную науку в “безмозглые головы” юных курсантов, — тоже еще не забыли.

— Это обычное дело для дальних колоний, — ответил слегка запыхавшийся капитан. Следить за музыкой, вспоминать все движения вальса, стараться танцевать даже не слишком убого и не давиться при этом от смеха, — оказалось задачей космически-сложной.

Гесс степенно и важно кивнул.

— Да, их я даже наказывать смысла не вижу — сказал страшный, но добрый биолог. — Просто оставить маяк на площадке и объяснить принцип его работы. И под пристальным имперским контролем само все отсохнет. Меня волнует другое…

Он поднял руку капитана над головой, предлагая вращение. Хич откровенно заржал. Макар невозмутимо и медленно развернулся под локтем партнера. Оба ЭТО двигались все увереннее и грациозней.

— Меняемся, я веду, — сказал капитан и оскалился. Улыбка скафандра… была однозначно оружием. — Всегда любил танцевать с высокими дамами. Иди сюда, крошка.

Биолог на пару секунд даже замер, потом смирился, резонно решив, что они тут танцуют для общего дела, а не для аверинского удовольствия. Но на ногу мстительно наступил капитану, конечно.

— Да, я понял о чем ты, — выдернув бедную ногу из-под туши Гессера, Макар еще раз оценил прочность скафандра. — Две неродственных расы. И никаких абсолютно архивов. Вообще интересное общество: резкое расовое расслоение, практически дикий феодализм и вполне современная техника. Умеренно самоизолированы, я бы сказал.

— Не будь Лигла колонией, — с трудом успевая за явно убыстрившимся капитаном, ответил биолог, — оставили бы все, как есть. Каждый мир имеет право на свою жизнь, свой уклад и политику. Но они же настаивают на колониальном статусе, не соблюдая законов.

— Именно, — капитан согласился, заходя на последний круг. Музыка понемногу стихала. — За все надо платить, или, как говаривал незабвенный наш Гворг: дура лэкс, сэд лэкс. Что в переводе с древнего земного языка означает…

— Закон суров, но это закон, — я, представь, еще помню.

Музыка доиграла, Макар элегантно отступил ровно на шаг, поклонившись. Гессер не отстал, и единственный зритель этого их спектакля насладился зрелищем старинного реверанса в исполнении страшного ЭТО.

— Буду действовать по ситуации. Ваше дело максимально быстро подготовить “Сову” к загрузке топливом и прыжку. — Аверин направился к выходу из спортзала, и Гессер невольно залюбовался его фантастическим видом: перед ним шел уже не громоздкий и жуткий скафандр, а какое-то ужасающее божество из древних сказок их дикого мира. Плавные, хищные даже движения, графитовый блеск гладких поверхностей, мерцающий свет датчиков, визоров и подсветка складочек сочленений. — Гесс, я рассчитываю на тебя. Держи все под личным контролем. Если со мной вдруг что случится, командование кораблем примет Стэм, а вот инспекция ляжет уже на тебя. Сам все понимаешь.

Да. Еще как понимал.

Планетарная система двойной звездной системы Кеплер 47в созвездии Лебедя.

К своему прибытию в космопорт столицы континентального государства колонии лишнего внимания Макар привлекать не хотел. И никакого отношения к личной скромности капитана это желание не имело. Строго рабочий момент. Куда проще всегда наблюдать за деталями, оставаясь в тени. Собственно, в этом и смысл делегации: пока “Главный инспектор” выполняет официальную часть, принимая волну лжи и фальши на свои плечи, второй, “теневой” участник визита, внимательно смотрит вокруг и объективные делает выводы.

В налаженной схеме проверок колоний “теневым” обычно работал Аверин. Представительный глизеанин Гесс Оранг расточал колонистам многообещающие улыбки, выслушивал речи и купался в лучах всеобщего внимания. А Макар тихо и быстро налаживал местные связи, подкупал недовольных, торговал информацией, слушал и слышал. Лучшим ключом ко всем тайнам во всех удаленных мирах неизменно служило имперское золото.

А теперь ему придется делать все самому.

Уже уходя из центрального в хвостовой, направляясь к главному корабельному катеру, капитан оглянулся и бросил Яхо и Стэму, дежурившим в рубке:

— Не забываем о главной цели всей экспедиции. Роем носом эфир как кроты.

Они промолчали в ответ, понятливо переглянувшись. Кто такие “кроты” знать не знали, но “главная цель” экспедиции была им отлично известна. Об этом не принято вслух говорить, и если Аверин напомнил, значит чует он где-то подвох. Интуиция капитанская никогда его не подводила…

Планетарный катер “Совы” представлял собой мощное и комфортабельное космическое судно, способное самостоятельно выйти в сумеречный “прыжок” между ближними маяками и перемещаться с орбиты экзопланет в космопорт и обратно. Экипаж из четырех человек мог вполне благоустроено путешествовать на “Совенке”, как прозвал его капитан, полностью автономно в течение года… Еще пятерых катер мог взять на борт в состоянии биостазиса.