— Он не предупреждал меня о карантине, — приняв почему-то протянутую мне руку, сползла с кровати и двинулась следом за Гессом, ощущая себя маленькой девочкой, которую вывели на прогулку. — И где остальные? Мой брат и…

— Их уже разместили в отдельной каюте. А что касается первого вашего вопроса, то думаю, Аверин сам на него вам ответит. Я могу лишь гадать.

Мягкая вежливость, тихий низкий голос так удивительно контрастировали со всем внешним видом биолога, что я даже притормозила. Он даже шел как-то очень опасно: так двигаются хищные звери, уверенные в своей силе. И размер… я, всегда считавшая себя довольно высокой, была ему где-то по грудь.

Интересно, а каков все-таки мой Аверин?

Планетарная система двойной звездной системы Кеплер 47 в созвездии Лебедя. Орбита планеты Лигла. Сова. Имперский фрегат 27-313, класса A- IIV.

Трудно оценивать степень той ярости, что бушевала в душе капитана Аверина. Давно уже он так не злился.

И было, за что. Попасть из скафандра прямиком в лазаретный оволятор никак не входило в рабочие планы Макара. Но система поверхностной диагностики, запущенная Петровичем, безжалостно констатировала атрофию двигательных мышц, дисфункцию всех органов пищеварения. И выделения тоже. Даже слюнные железы функционировали со сбоями. Плюнул бы в Ойле, да нечем. И теперь он был вынужден мрачно лежать в капсуле оволятора, окутанный снова инъекторами, трясущийся, словно кролик, от импульсов электростимуляторов и зубами скрипеть в приступе бессильной злости.

Еще наблюдать за разгрузкой, благо монитор управления и центральная связь висели прямо-таки перед носом. Спасибо сплоченному экипажу: разгрузка опасного топлива проходила безукоризненно, а бурный скандал, затеянный «новыми родственниками капитана» Стэм погасил в самом зародыше, любезно предложив Кирейну транспортный стазис, как альтернативу недельному карантину. Тот пока не согласился, а зря. Скоро сам придет и попросит. Сидеть в каюте неделю с этой женой молодой — серьезное испытание.

О своей жене Макар думал практически постоянно. Поначалу он робко надеялся, что капсула приведет капризный его организм в порядок за считанные минуты. Но когда время перевалило за час, он вызвал Гесса.

Что-то смутно Макара тревожило. Никто не имел права входить в его личную каюту без особого распоряжения, даже на транспортном катере, это закон. Но у доктора были какие-то свои личные отношения со служебным уставом и медицинской целесообразностью.

Ойле искренне совершенно считал, что заботясь о здоровье своих пациентов (всех членов экипажа «Совы» вне зависимости от состояния их здоровья), доктор имеет права игнорировать все законы, пункты устава и распоряжения капитана.

Выдав с Гессом приказ для Ойле покинуть катер и срочно явиться к нему в лазарет, Аверин был точно уверен, что не ошибается. И когда доктор явился, одного только взгляда на его недовольную рожу Макару оказалось достаточно. Состоялся короткий, напряженный диалог, и доктор отправился под арест на трое суток. Устав Космического флота — самый главный закон на фрегате, он непреложен для всех, включая и самого капитана.

И теперь Мак лежал в оволяторе, как в хрустальном гробу, зло грыз ногти и слушал доклад бортинженера.

Обычно, возвращаясь на борт своего корабля, Макар сразу же успокаивался. Словно домой приходил. Почему же теперь ему до сих пор так тревожно?

— Петрович, — инспектор коснулся сектора зоны связи. — Как она там?

Нужды не было уточнять, о ком речь.

— Изучает каюту, немного поплакала, попросила ей выдать какой-нибудь видер. Хорошенькая.

— Выдай ей новый, с личным идентификатором. И спроси, что еще девушке может быть нужно.

Пропустив последнее замечание Петровича мимо ушей, Аверин задумался. Все снова идет не по плану.

— Подключить ее на панель лазарета? — спросил змей-искуситель Петрович.

И показаться во всей первозданной красе? Ослабевший Макар походил на того, к кому так привыкла лиглянка, как бумажная салфетка на красивую книгу. Он любил эти древние раритеты.

— Нет! — слишком поспешно ответил, уловив краем уха смешок. — Я надеюсь уже через пару часов сам явиться.

— Четыре имперских часа и сорок минут, — ехидно ответил Петрович.

— Увеличить нагрузку, — Макар чувствовал кожей, что сейчас нужен ей.

И ей, и всему экипажу.

Растерянность словно в воздухе плавала, ощущалась. Капитан снова вернулся с целым ворохом новых проблем. Команда к подобному не привыкла, такое случилось впервые, все обычно работало, словно космические часы

— Ты рискуешь, — недовольно ответил Петрович.

— Работа такая, — грустно выдохнул капитан. — Исполнять, рассчитать время окончания процедур, сформулировать график моих тренировок и схему поддерживающей терапии. Кстати, а как с этим Гесс?

За всей суматохой Аверин лично еще не общался с биологом.

— Он подходит к дверям лазарета и сам все расскажет. Наверное. — проворчал искусственный интеллект. — И покажет вам новую нашу напасть, — а вот эти слова прозвучали совсем уж тревожно.

— Открой ему дверь и к нам никого не впускать до особого распоряжения. В главном медицинском блоке включить режим полной тишины. И что у нас там на ужин?

А на ужин у них было то, что принес с собой Гесс. По той причине, что кормить капитана запретил лично доктор. “До полного восстановления функций пищеварения”.