Меня голой сюда притащили. Потрясающе! Почему же в гостиную, а не на старую площадь перед воротами в замок? Там народу побольше и точно уже не сбежать.

Три.

Поразмыслив немного и выслушав визги служанки, сопровождавшие грохот разбитых предметов, я трезво решила покамест в себя не приходить. Воздержусь, извините.

Сейчас приползает старый лекарь, будет долго шипеть и ругаться, жаловаться на все хвори свои многочисленные, потом на злых родственников, потом велит унести меня в смотровую. Прекрасно! Вот туда мне и нужно. Папеньку не допустят в святая святых эскулапа. Там, за стальным стеллажом, в узкой нише стоит замечательная бутыль. Лекарь любит ее содержимое, пуще верной супруги. А глава прайда Рейн, в свою очередь, каждой клеточкой кожи своего крупного организма чувствует алкоголь. Нет, туда его точно не пустят! Лишиться целого литра столетнего виски наш доктор не может никак. Абсолютно исключено.

Четыре.

Но мечтам моим не суждено было сбыться. А ведь так хорошо все продумано.

— Что здесь происходит? — громко раздался густой женской голос, тоном твердым и не терпящим возражений. Все явно вздрогнули. Даже я удержалась с немалым трудом.

Алана, моя мачеха, вторая жена главы прайда Рейнов, была женщиной очень практичной, но строгой.

Овдовев внезапно и скоропостижно, безутешный отец восьми подрастающих сыновей и единственной новорожденной дочери, очень скоро взял в жены единственную наследницу богатого и преуспевающего прайда Слейнов.

Полукровки, из тех, кто получил паспорт прайда из рук последнего конунга??, известного прогрессивными взглядами, они занимались торговлей. Порты всех островов континента перешли в руки Слейнов. Очень удачная партия. Торгаш стал каданом??.

За Алану наш прайд получил баснословные бонусы. А рождение дочерей обещало поправить дела прайда Рейн окончательно. Только вот, как обычно бывает, когда дело ведешь с торгашами, последнее было с одной, очень важной поправкой.

“Только если малышки получат образование и выйдут замуж за достойнейших.” Таково было условие дедушки Ваннера Слейн. И главным препятствием на пути его исполнения оказалась несчастная я. Единственным, говоря откровенно, ведь малышки росли и красивыми и смышлеными, взяв от обоих родителей лучшее, что в тех было.

Что такое какая-то Нэрис в сравнении с судьбами целого прайда? У меня еще шестеро братьев, которым пристало жениться. И в отличие от сестриц, я очевидными всем достоинствами не блистала.

Скромный рост, тихий голос, большие глаза, от робкого взгляда которых хотелось отдать кошелек. Сразу, быстро и только из жалости. Хрупкие девичьи плечи разительно контрастировали с крутыми перекатами женственных форм, нескромным наследием матушки. А успехи учебные… Так это дело усидчивости и прилежания. Особых талантов за мной замечено не было. Что с меня взять, кроме совести?

Хорошо так лежать, будто в обмороке и слушать, как отец с мачехой громко ругаются, а Куста надрывно рыдает в сторонке.

— Вам было мало проблем? — Алана шипела как огромная рассерженная речная слониха, выплевывая в отца сложные эти слова. — Вы решили угробить невесту, чтобы прибывший к нам конунг выгнал уже наконец из Золотого круга последнего представителя Рейнов?

Алана всегда многословно ругалась, выстраивая сложные и витиеватые фразы. Наверное, так ей ее аргументы казались весомей. — Прекраснейший план, поздравляю, дражайший супруг и отец, я аплодирую в восхищении!

Несколько долгих секунд глава прайда Рейн потрясенно молчал, я даже глаз приоткрыла, взглянув на кадана украдкой. Не хватил ли удар впечатлительного и дражайшего?

Он, покачиваясь, стоял, как молнией пораженный. Огромный, темноволосый, носатый, с бородой, аккуратно заплетенной во множество мелких косичек, и порядком потрепанной приступом ярости накануне. Породистое батюшкино лицо стремительно наливалось всеми оттенками сизого.

— Кто?! — только и смог прохрипеть он в ответ, — какая, к подземным собакам, невеста?

— Конунг! — рявкнула прямо в лицо ему женушка. Она была тоже рослой, широкой и крепкой. Простые белоголовые простолюдинки носили длинные волосы, пряди которых переплетались широкими яркими лентами. Госпожа тоже не могла позволить себе бритый затылок, являющий всем благородные линии священного знака высокородной халим??. Но и показывать светлую поросль волос полукровки она не хотела. А потому, в выкрашенные болотными травами темные пряди в прическе супруги хозяина замка были вплетены толстые золоченые нити. Красиво блестит.

И вот тут до меня наконец-то дошло. Говорю-же: я медленно соображаю.

Невеста?!

Кажется, это они про меня. Вот теперь понимаю. Конунг решил вдруг почтить своим присутствием брачный провинциальный отбор. А жертвой назначил самого несговорчивого и беднейшего из каданов правящего круга, благо дочь у него отыскалась, и возраст вполне подходящий.

Несчастная я.

Колеса судьбы завертелись со скоростью ротора и отчетливым траурным звоном. И почему я ни чуточки не удивилась? Везение — мое второе имя, все знают. Еще удивительно, что…