У меня в горле собирается горечь, которую хочется сглотнуть. В мысли против воли врезаются воспоминания о том дне. О его варварских губах и грубых руках, бесцеремонно блуждающих по моему телу.

Господи, какая же я дура...

Ведь он опять пытался меня тупо использовать! Точно также, как это было четыре года назад.

А что, если и тогда его в Москве ждала женщина? Боже, ведь я же даже не спрашивала его об этом! Я настолько была поглощена этим мужчиной, что вообще ничего вокруг себя не видела!

От волнения у меня начинает кружиться голова и мысли путаются, превращаясь в кашу. Я даже не сразу замечаю, что дверной звонок нещадно трещит. Только когда, доедающая кашу Ася дёргает меня за рукав блузки.

— Мамотька, там в двель звонят. Мозно я отклою?

— Не надо, зайка, — выдавливаю. Упираюсь ладонями в стол и с трудом ставлю на ноги онемевшее тело. — Доедай свой завтрак. Я открою сама.

Алексей

Стою перед Снежинкиной дверью и пытаюсь собрать мысли в кучу после адской ночи. Что говорить, как себя вести? Столько всего хочется спросить и сделать, что я просто не представляю, с чего начать. Одно знаю точно – торопиться и действовать на эмоциях нельзя. Я не имею права навредить Асе, чтобы ни было между мной и Снежаной.

Весь прошлый вечер, ночь и утро я не прекращал обдумывать наш вчерашний разговор с девушкой. Всё, что я сказал, и всё, что она сказала. Кто из нас был больше не прав? Это чертово сообщение про аборт не вылетает из башки. Я без конца думаю о том, что если Снежана не соврала? Если сообщение действительно было, только отправил его не я?

Тогда, четыре года назад, вернувшись в Москву, я ударился во все тяжкие, чтобы перестать думать о Снежинке и о том, как она поступила. Бабу себе нашел для утешения, да и вообще, чтобы доказать самому себе, что не так уж много для меня значит эта рязанская вертихвостка. Вышло, правда, не очень. Я еще долго Морозову забыть не мог.

Но та баба, Арина ее звали, я еще до этого с ней встречался, большего хотела, чем просто секс. Ей мало было только постели, она все на место поперспективнее метила. Могла ли она отослать сообщение и деньги?

Хрен его знает теперь.

За дверью раздаются тихие шаги, вырывая меня из собственных мыслей.

Я мог Снежану и Асю в машине подождать, но не выдержал и решил подняться. Я все еще помню слова Морозовой про «скоро выхожу замуж». Теперь они приобрели для меня абсолютно другой смысл. Ассоль – моя дочь. От одной мысли колотит, что она будет жить с каким-то левым мужиком, а я буду так, воскресный папа.

– Леша? – Снежинка открывает дверь и выглядывает в подъезд. – Мы… собираемся. Не обязательно было подниматься.

– Обязательно, – киваю я, отметив про себя, что девушка выглядит неважно.

Глаза покраснели и опухли, губы покусаны. Видно, что рыдала всю ночь.

Млять. Чувство вины тут же начинает безжалостно выгрызать дыру под ребрами. Я ведь вчера даже не пытался ей поверить. А если она не врала, то, получается, последние четыре года Снежана верила, что мне не нужен наш ребенок, и что я тупо откупился деньгами на аборт, а она все это время дочку одна на ноги ставила.

И судя по тому, что она сказала «я не позволю тебе забрать дочь», в ее глазах я просто какое-то чудовище.

– Я войду? – спрашиваю Снежану, кивнув на дверь.

– Н...нет, – тут же хмурится девушка. – Я же сказала, мы скоро спустимся.

– Ты не одна? У тебя там еще кто-то?

Спокойно, млять, Борцов. Сам же решил не действовать на эмоциях.

– Лёш, давай без этого, а? Я просто хочу спокойно собраться. У меня нет настроения спорить.

А у меня есть. Хочется зайти и убедиться, что в квартире только они с Асей вдвоем, и я кое-как сдерживаюсь, чтобы этого не сделать.

– Подожду здесь.

Снежана поджимает губы и закрывает дверь.

Мне эту дверь снести хочется. За ней целый мир, куда меня не пускают. Даже Дорохов здесь побывал, а у меня там дочка, и я, млять, войти не могу.

Звездец как это все бесит.

Спустя примерно двадцать минут Снежана вместе с Ассоль наконец выходят. Мой взгляд тут же падает на кнопку в куртешке и шапке с помпоном.

Никак не могу поверить, что она моя. И самое сраное, что я пока даже сказать ей об этом не могу. Нужно запастись терпением.