Обойдя машину, сажусь на место водителя. Завожу мотор и вклиниваюсь в потом машин на трассе.

Мать одиночка.

Это словосочетание плотно засело в черепе и режет мозг как тупой нож.

Все эти долгие четыре года Снежинка была матерью одиночкой. Как она вообще справлялась одна? У неё же вообще никого нет. Ни родителей, ни родственников.

Как бы я ни злился на неё за то, что не смогла донести до меня информацию о моём отцовстве, я охренительно благодарен этой девушке за то, что она выстояла. Не спасовала перед трудностями, не побежала делать аборт, что было самым простым решением в той ситуации. Что она родила и воспитывала нашу дочь. И любила её за нас двоих.

— Куда мы едем? Мы же вроде на работу собирались...

Оторвавшись от спинки сидения Снежана вопросительно смотрит на меня, когда, пропустив поворот, паркуюсь возле небольшого ресторана.

— Чуть позже, — глушу мотор и вынимаю ключи из зажигания. — В начале нам с тобой нужно поговорить и решить, как быть дальше со всей этой ситуацией.

Снежана

– Спасибо, – благодарю официанта за кофе, который он принес, и сразу же обхватываю горячую чашку руками, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах.

Леша сидит напротив. Перед ним только стакан воды, к которому он не прикоснулся. Его пристальный взгляд направлен на меня и пробирает до мурашек своей серьезностью.

Я знаю, о чем пойдет разговор. Конечно же, знаю. И также понимаю, что он изначально был неизбежен. С того самого момента, как Леша впервые увидел Асю…

– Снежан, – начинает мужчина, глубоко вздохнув и откашлявшись, – я хочу, чтобы Ассоль знала, что я ее папа. Настоящий папа. Играть в игры и без конца притворятся левым добрым дядей я не хочу и не буду. Это моя дочь. И у меня есть полное право быть частью ее жизни.

Прикусываю губу и невольно отвожу взгляд в сторону. Какое-то время рассматриваю, как мчатся машины по дороге за окнами ресторана, наблюдаю за дождевой каплей, стекающей по стеклу – делаю все, что угодно, лишь бы не смотреть на Борцова.

Все это очень больно. И сегодня наблюдать за тем, как он несет Асенка на руках до садика, как она доверчиво обнимает его за шею и улыбается, тоже было больно.

– Я… скажу ей об этом. Только не сейчас. Не сразу, – выдавливаю из себя слова и чтобы промочить пересохшее горло, отпиваю немного кофе.

– Нет, – качает головой Борцов. – Мы вместе скажем об этом. Я хочу быть рядом в этот момент.

Поджимаю губы и упираюсь в мужчину взглядом. Челюсть упрямо сжата, брови сведены на переносице, а в глазах плещется уверенность и готовность бороться. Наверное, бесполезно спорить на этот счет.

К тому же у меня нет четкого ответа, как будет лучше для Аси. Возможно, Леша прав, и лучше ему находиться рядом с дочкой в тот момент, когда она узнает, что он ее папа.

– Хорошо. Скажем вместе. Но я еще раз прошу – давай не сейчас, не сразу.

– Ну а когда ты хочешь, Снежан? – кривит губы Борцов. – Сколько еще я должен потерять времени? Всех этих лет недостаточно?

– Я не говорю о том, чтобы не видеться и не общаться с ней… Просто нужно время. Пусть привыкнет к тебе.

– Да меня же передергивает от того, что она считает меня каким-то незнакомцем. Просто дядей с маминой работы.

– Ты и есть незнакомец для Аси, Леш. Дядя с маминой работы. Пока это факт. Именно поэтому я не хочу… торопиться.

Борцов шумно выдыхает через нос и сжимает пальцами переносицу.

– Хорошо, – в итоге соглашается он. – Пара встреч до того, как расскажем все Асе. Сходим в зоопарк. В какой-нибудь детский клуб. И после скажем. Но тянуть больше я не собираюсь. Как ты хочешь ей об этом сказать? Что ты вообще ей обо мне говорила, Снежан? Ася тогда сказала, что медальон-снежинку ей подарил папа. Ты рассказывала дочке обо мне?

Снова делаю глоток кофе и прикрываю веки. Та моя слабость – я не смогла соврать Асенку, что папа умер или его вообще нет. Сейчас я думаю – это к лучшему, что не соврала так жестоко. Было бы гораздо сложнее все ей объяснить теперь.

– Я придумала легенду, что папа далеко, у него очень много работы, и он не может приехать и быть рядом. Когда Ася стала задавать вопросы, я решила подарить ей медальон, якобы от отца. Она очень обрадовалась.

– Якобы?

– Не перебивай и дослушай до конца, пожалуйста.

Леша хмуро кивает.

– В общем, я хочу, чтобы мы продолжали придерживаться этой легенды. Ты был занят и очень далеко, а теперь вернулся, поэтому можешь быть с дочкой.

Борцов шумно выдыхает, я вижу, как дергается его кадык, когда он тяжело сглатывает.