Я сглатываю горечь, скопившуюся в горле, пока Лёша говорил, и шумно втягиваю в лёгкие воздух. В броне, выстроенной вокруг моего сердца, вдруг появляются трещины. Никогда бы не подумала, что это настолько больно.

Мне тоже хочется, чтобы у Аси было всё самое лучшее. Многое из того, чего бы я хотела сделать для дочки уже сейчас, я пока не могу себе позволить, и это очень угнетает.

Наверное, это ужасно глупо и эгоистично бить себя в грудь на данный момент и отказываться от Лёшиной помощи исключительно из соображений самолюбия и гордости. Моя дочь всё-таки не инструмент манипуляции над Борцовым и демонстрации собственной независимости.

Она и его дочь тоже.

Он её папа.

Я не могу так. Не могу просто и всё.

Обхватив себя за плечи руками, коротко киваю и прикусываю нижнюю губу.

– Я поняла, Лёш. Хорошо. Давай обсудим это позже. Только сразу хочу предупредить – любая твоя помощь должна будет касаться исключительно Аси напрямую. Остальные расходы – это уже моё дело. Например, квартира, еда. С этим я справляюсь.

– Не хочу, чтобы ты думала, Снежан, что я пытаюсь обвинить тебя в несостоятельности или плохой заботе о дочке. Это вовсе не так. Я прекрасно вижу всё, что ты для неё делаешь. И свою независимость показывать мне не нужно, потому что это более чем очевидно. Работать ты умеешь, и делаешь это хорошо. Я даже начал сомневаться насчёт… Хотя это уже наверное неважно, – как-то странно усмехается мужчина и качает головой.

Я не успеваю задать ему вопрос о том, что он всё же имел в виду, потому что в этот момент смотрю в ту сторону, где ещё минуту назад стояла Ася и смотрела на обезьянок. Сердце рухает в пятки, когда я её там не вижу. Мой взгляд суетливо проходится по толпе посетителей зоопарка, и нигде среди них не фиксирует Асёнка.

– Лёш! – вскрикиваю тревожно, машинально обхватив Борцова пальцами за плечо. – Где Ася?!

Он резко оборачивается и тут же устремляется к вольеру с обезьянками. Я бегу следом за ним.

– Ася?! Ассоль! – зовёт Борцов, возвышаясь над головами основной массы посетителей и высматривая среди них дочку.

У меня в груди всё сжимается от страха, болезненная пульсация ударяет по вискам и по глазам. В панике я начинаю крутиться, вглядываясь в каждый метр пространства вокруг себя, но как это бывает при панике – мир и люди превращаются в одну сплошную пёструю массу.

– Асёнок! Где ты, малыш?! – зову дочку, а голос надрывается и будто бы ломается на части.

Мне начинает казаться, что Ася его не узнает, даже если услышит.

Боже мой! Только не это! Куда она могла деться?! А что, если кто-то попытается ей навредить?! Я этого не перенесу просто! Не выдержу!

– Снежан, давай вперёд пройдем. Может, Ася туда побежала, – дёргает меня за руку Лёша, хотя я не сразу понимаю, что это он.

Всё как в тумане…

– Снежан, ты меня слышишь?

– Это ты во всём виноват, Борцов, – выдыхаю рвано, стукнув мужчину в грудь кулаком. – Я же не хотела её отпускать, а ты сказал «пусть идёт»! Это из-за тебя Ася пропала. Вдруг с ней что-то случилось плохое?!

Неимоверными усилиями сосредотачиваю взгляд на Лёшиных глазах. Вижу в них тревогу, но игнорирую её наличие, потому что мне не хочется его понимать в данный момент. Мне хочется его обвинять.

– Снежан, успокойся. Ничего с Асей не случилось, и мы её обязательно найдём, – Лёша обнимает меня за плечи и прижимает к груди.

Я не сопротивляюсь, потому что нет сил, и мне слишком страшно.

– Она настоящая егоза и наверняка просто побежала смотреть на других своих любимых зверушек. В зоопарке полно охраны. Мы её отыщем.

– Я знаю, что она егоза. Знаю это лучше тебя, поэтому и не хотела отпускать… А ты…

– Давай найдём Асю, а потом будешь ругать меня, сколько захочешь, – он слегка отстраняет меня от себя и заглядывает в глаза. – Пойдём.

Я чувствую, как моей ладони касается Лёшина ладонь. Он переплетает наши пальцы и тянет меня за собой.

Снежана

Мы с Лёшей проходим несколько метров вперёд от вольера с обезьянами, но Асю так и не находим. Паника всё сильнее сжимает пальцы вокруг моего горла. Меня буквально трясёт и даже успокаивающие слова Борцова никак не действуют.

Вина за пропажу Асёнка, которую я ещё пару минут назад свалила на Лёшу, теперь полностью переключается на меня саму.

Что я за мать такая, если за собственной дочкой не уследила? Как я вообще могла допустить подобное?!

Слёзы собираются в уголках глаз. Каждую секунду я зову дочь по имени, в надежде, что она откликнется, но этого не происходит. И проходящие мимо нас посетители зоопарка говорят, что не видели Асю, когда я показываю им фото в телефоне.

– Лёш, может, мы не в ту сторону идём? Может, она не туда побежала?