Малышка, в отличие от меня, смело бежит вперёд и начинает радостно хватать всё, что видит, и прыгать по всем пригодным для этого дела поверхностям.

— Я торопился, — отвечает Лёша, стоя позади меня.

Не могу поверить, что такую красоту можно было создать настолько быстро. Словами не передать, какую потрясающую комнату Лёша соорудил для дочери.

— Мама, смотли, сколько иглусек! — визжит Ася, прыгнув на диванчик, полностью заставленный игрушками.

Там и куклы, и плюшевые медведи с тиграми и слонами всех цветов. Одного из медвежат она хватает и ныряет в специально сооружённую кровать, которая находится будто внутри нежно-сиреневого замка.

— Я сто ли тут спать буду?!

— Ага, — хмыкает Лёша, подойдя ближе к замку-кровати. — А ещё знаешь, что тут можно?

— Сто, пап?

Борцов поднимает Асю на руки и сажает наверх. В небольшой башенке сверху есть углубление, куда можно забраться по лесенке.

— Наблюдать за своими подданными свысока, как настоящая принцесса.

Асёнок громко хохочет.

— У меня зе нет подданных!

— А как же игрушки? — Лёша указывает рукой на кучу игрушек. — Чем тебе не подданные? Подходят?

Малышка довольно кивает.

— А мозно я буду не плосто плинцессой, а плинцессой феей?

— Конечно. А завтра можешь быть принцессой эльфов. Мы даже специальные ушки тебе купим для этого.

— Клуто! Спасибо, папотька! — улыбается Ася и тянется ручками к Лёше.

Он тут же её обнимает, снимает с башни и прижимает к груди.

У меня сердце разрывается на лоскуты от этой картины. Асёнок так счастлива. И дело не только в том, что здесь много игрушек, красивый замок и домашний кинотеатр. Дело в Лёше. Я вижу, как она на него смотрит. Моя малышка счастлива, что у неё теперь есть самый настоящий папа.

Я невольно вспоминаю своё детство и безумную любовь к отцу, которая, к сожалению, не была, наверное, такой уж взаимной. Иначе он не отказался бы от жизни вот так просто, оставив меня совсем одну в этом мире. Тем не менее, когда папы не стало, мне было очень больно. И эту боль я никогда не забуду. Низачто на свете не хочу, чтобы Ася столкнулась с подобной болью.

— Малыш, а ты не против, если мы с папой немного поговорим вдвоём? А ты здесь пока поиграешь?

— Холосо! — спрыгивает Ася с Лёшиных рук и тут же бежит к своим новым игрушкам-подданным. — Я пока сказу, кто сто будет делать в моём замке! Нузно ведь убилаться и готовить!

— Да, здорово, детка. Организуй чаепитие.

Последний раз бросив взгляд на Асёнка, я выхожу из комнаты. Лёша выходит следом за мной и чуть прикрывает дверь.

— Снежан, я надеюсь, ты не обиделась? — задаёт он вопрос, которого я не ожидаю.

— Обиделась на что? — смотрю недоумённо.

— На то, что я сам комнату для Аси обустроил, не советуясь с тобой. Может, ты хотела принять участие. Всё-таки дизайнер. Просто мне было важно сделать это для неё. Хоть что-то самому. Это, на самом деле, совсем немного.

Я сглатываю горечь, которая невольно собирается в горле.

Да, это действительно хотела бы сделать я. По своему проекту. Но... в нашем с Асей доме. Не в Лёшином. Он — её семья, а не моя.

И меня немного бесит, что Лёша может это сделать для Аси, а я пока не могу.

— Лёш, это же твоя квартира. Ты не обязан оправдываться. Просто я бы хотела знать, что этими подарками и красивыми вещами твоя любовь к ней не ограничится.

Не знаю, почему так говорю. Наверное, просто машинально хочу его задеть. Я всё ещё злюсь, что он обманом притащил меня сюда. И теперь сильнее злюсь из-за комнаты-мечты для Аси.

Ну и кроме того, мне на самом деле важно, чтобы папа был рядом с моей крохой. Чтобы ни случилось.

— Снежан, — качает головой Лёша, сложив руки на груди, — не говори глупости. Я Асю всегда буду любить. Это я тебе обещаю. И не думай, что я пытаюсь её купить. Я ведь искренне, Снежинка. Просто хочу, чтобы всё у неё было. Всё самое лучшее.

Так же, как и я...

— Кстати, — он вдруг отходит к комоду и берёт с него какую-то коробочку. — Хотел исправить одно упущение.

Я фокусирую взгляд на чёрном квадратном футляре в руках Борцова. Он медленно открывает коробочку, и моих глаз касается сияние медальона, лежащего на бархатной подстилке. Медальон-Снежинка. Абсолютно такой же, какой Лёша подарил мне четыре года назад и который сейчас носит Ася.

— Что... Откуда ты... его достал? — инстинктивно тянусь пальцами к красивому украшению, но так и не дотрагиваюсь. Моя рука застывает в сантиметрах от него.

— На заказ сделали, — улыбается Лёша.

И в этой улыбке я отчётливо вижу того самого Алексея Борцова из моего прошлого. Он тоже так улыбался. И я поверила ему. Именно эта вера и причинила мне боль в итоге.

Наверное именно поэтому я отдёргиваю руку, будто обожглась.

— Всё-таки я тогда тебе снежинку подарил. А ты Асе отдала. Хочу, чтобы и у мамы, и у дочки были такие кулоны, — говорит Борцов, кажется, не замечая моей реакции.