— И мы тебя любим, принцесса.

Его такие же голубые как у дочери глаза перемещаются на меня. Лёша умеет смотреть так же, как и Ася — все свои эмоции, вкладывая во взгляд. И сейчас я читаю в глубине этой синевы, что он нас не отпустит. Чтобы я ни ответила, Лёша будет бороться за нас. За меня. За Асю. За нашу семью.

Мы вместе забираемся в паровозик, в котором Лёша выглядит очень комично, потому что с трудом в него помещается. Но главное — Асёнок до чёртиков счастлива.

После паровоза нас ждёт целый марофон по всем аттракционам парка. Шалтай-болтай, осьминожка, пожарная команда и воздушный замок. На некоторые Ася просится по несколько раз. Через пару часов ноги у меня гудят так, что я плюхаюсь на скамейку и просто отказываюсь идти ещё куда-то.

Лёша с Асёнком оставляют меня одну и отправляются к ларьку с игрушками. Через минут двадцать возвращаются. У дочки в руках вертолётик и кукла, но личико при этом грустное. Брови хмуро сведены на переносице, а губы надуты.

— Папа лугался, — обиженно заявляет Ася, усевшись на скамью рядом со мной.

Я перевожу взгляд на Борцова. Тот вздыхает и выгибает бровь.

— Лёша, ты что, ругался на мою дочь? — материнский инстинкт включается автоматически.

— Я не ругался, — хмыкает Борцов. — А всего лишь объяснил НАШЕЙ маленькой хитрой принцессе, что сладкой ваты ей на сегодня хватит, иначе зубы она так и не вылечит.

— Ты сказал, я не шлушаюсь. А я пошлушная! — бухтит Асёнок. — Мамотька, я же пошлушная?

Мне становится так смешно от растерянности на Лёшином лице, что я еле сдерживаю смешок.

То-то же, Борцов, ты ещё не знаешь, какая Ася манипулятор.

— Ась, папа прав. Ты сегодня достаточно сладкого съела. И быть послушной означает — слушаться взрослых, а не обижаться на них.

Асёнок дуется ещё сильнее и вздыхает.

— Ну холосо-холосо... Не надо ваты. Мозно есё иглуску тогда?

Лёша усмехается и закатывает глаза.

Эта хитрюга везде найдёт лазейку.

После парка мы до ужаса уставшие едем домой. А точнее, домой к Лёше. Он настаивает, потому что за неделю мы ещё ни разу у него не ночевали.

Ася засыпает ещё в машине. А мы с Борцовым долго не спим. Обсуждаем проект, смотрим фильм, занимаемся сексом и просто болтаем.

Около полуночи я поднимаюсь с постели, нацепив на себя Лёшину рубашку, и подхожу к окну. Ночные огни Питера красиво отражаются в стёклах. Мне нравится вид из Лёшиной квартиры. Он гораздо лучше, чем из той, что арендную я.

— Чай согрел, будешь? — Лёша подходит сзади и обнимает меня за талию.

— Можно.

— Всё хорошо, Снежинка?

— Да, Лёш... Всё замечательно.

— Я рад.

Он целует меня в плечо и зарывается носом в волосы.

— Лёш?

— Мм?

— А... отдай мне ту снежинку, пожалуйста.

Я говорю про медальон, от которого я отказалась.

Лёшины руки на миг напрягаются на моей талии, затем соскальзывают. Он подходит к комоду и достаёт из ящика украшение, после чего возвращается ко мне, отводит волосы с моего плеча и надевает цепочку с медальном на шею.

— Она всегда твоя.

Я смотрю на своё отражение в окне. Лёша меня обнимает, а снежинка красиво мерцает на груди.

Если однажды его не станет рядом, я её не потеряю.

Но так хочется сказать "пожалуйста, будь рядом".

"Всегда".

Чёрт… чёрт… чёрт!!!

Стоя в кабинке уборной нервно пережёвываю уже и без того истерзанную нижнюю губу и кручу в руках уже третий подряд тест на беременность, который упрямо показывает две ярко розовые полоски.

Проклятое дежавю…

“Спокойной, Снежана, это же не конец света.” Повторяю про себя в сотый раз как мантру, но ни черта не помогает. Сердце рикошетит об рёбра, и я чувствую, как мной медленно, но верно овладевает самая настоящая паника.

Один раз! Один единственный раз у нас с Борцовым был незащищённый секс. Две недели назад, в ту ночь, когда он впервые привёз нас к себе домой. Ей богу, у этого мужчины какие-то токсичные сперматозоиды…

— Снежан, с тобой всё в порядке? — слышу по ту сторону двери голос Светы из бухгалтерии. — Ты там просто уже минут двадцать сидишь…

Впопыхах убираю все три теста на беременность в сумку и выхожу из туалета.

— Всё отлично, — выдавливаю из себя кривую улыбку. — Живот просто прихватило. Съела наверно что-то не то.

Ага… съела, конечно. С животом у меня действительно что-то не то, только сомневаюсь, что это от того, что я проглотила ребёнка. Не так он туда попал. Совсем не так…

— У меня в кабинете лекарство есть, тебе дать?

— А? — поднимаю рассеянный взгляд на Свету, запоздало вспоминая о чём мы сейчас говорили.