– А вы молодец, – сказал Дарч, ставя меня на пол так аккуратно, будто я была статуэткой из тончайшего кармодонского фарфора. – Я думал, завизжите!

– Я не парнокопытное домашнее животное, – сердито ответила я и посмотрела вверх.

Но не увидела ни разозленного Призрака оперы, ни привидения лисы, которое, - теперь я была в этом точно уверена! – появлялось тогда, когда мне угрожала опасность. Только все ещё раскачивались цепи, задетые «взбесившейся» лестницей.

– Неужели это то, что принято называть полтергейстом?
– поинтересовался Дарч, разглядывая их вместе со мной.

– Да, – кивнула я, – и он не станет с нами сотрудничать. Он вне себя от бешенства!

– Это лишний раз доказывает, что он не виновник инцидента, а свидетель, которого подставила пресса, - задумчиво произнес дознаватель и перевел на меня холодный взгляд.
– Мне жаль, леди Эвелинн, но вам придется с ним пообщаться. Это очень важно.

– Как я это сделаю, если он отказывается?
– возмутилась я.
– Полтергейсты, особенно разозленные, необычайно сильны. Вы только посмотрите на эти вырванные ступени! Между прочим, это могли бы быть наши с вами головы!

Дарч пожал плечами.

– Не сомневаюсь в ваших cловах. Однако медиум тут вы, а не я. Ищите выход.

– И не пoдумаю! – воскликнула я и повернулась, чтобы уйти.
– С меня хватит!

– Расмус, - негромко произнeс Дарч.

Я застыла. Потом повернулась.

– Что?!..

– Бреннон Расмус,так же известный как Рыжий Брен, был осужден за кражу со взломом пять лет назад. Отбывал наказание в тюрьме округа, однако совершил побег. Вы же не хотите, чтобы он вернулся туда?

Я растерянно смотрела на дознавателя. Для меня не было открытием преступное прошлое Расмуса – оставшись один, он вы?ивал как мог, отчаянно обороняя свободу, которую навсегда потерял бы, мальчишкой окажись в приюте. Но Брен, мой Брен, в тюрьме?! Увидеть его веснушчатое лицо за решеткой?

– Про тюрьму он вам не сказал… – констатировал Дарч, разглядывая выражение моего лица.

Я молчала, лихорадочно ища выход. И не находила.

– Откуда вам это известно?
– наконец, выдавила я.
– И почему я должна вам верить?

– Потому что я был тем, кто его арестовал, – холодно улыбнулся Дарч.
– Желаете, чтобы я поднял протокол допроса и признание, написанное им собственноручно? Вам же зна?ом его почерк? Кроме того, вы сами видели его реакцию, когда мы встретились в Воральберге. Еще нужны доказательства?

Каждый вопрос казался ударом молота, все глубже загонявшего в мое сердце гвоздь отчаяния. Бреннон был одной из тех немногих опор, на которых базировался мой маленький,тщательно оберегаемый мирок.

– Вы арестуете его?
– пересохшими губами спросила я.

Дарч пожал плечами.

– Если бы я хотел этого – уже сделал бы. Нет, он мне не нужен, мне нужен ваш дар. Именно поэтому я говорю: ищите выход.

Я посмотрела вверх. Под куполом парило призрачное пятно. Если бы не Дарч, лежать бы мне сейчас с переломанной шеей рядом со смятыми ступеньками. Дознаватель спас мне жизнь, но Брену я обязана большим!

– Мне нужно время, чтобы подумать, – сказала я и пошла к выходу из театра.

– Леди, у вас есть время до завтра, - крикнул дознаватель мне в спину.

– Идите к черту! – пробормотала я и ускорила шаг.

***

Вечером за окном вновь разгулялись дождь и ветер. Осень в этом году выдалась классическая норрофиндская – минимум солнeчных дней, затo в избытке сырости и прохлады. Словно протестуя против такой погоды, старик Марио лупил водопроводным ключoм по трубам, а те звучали, будто церковный орган.

Я посмотрела на Бреннона, стоящего в центре комнаты.

– Это нечестно, - сказала я.
– Ты знаешь обо мне все, а сам скрываешь такие важные вещи, как арест и побег из-под стражи. Я должна была узнать об этом от тебя. Не от Дарча!

Щеки Расмуса пламенели утренней зарей.

– Прости, - тяжело вздохнув, сказал он.
– Когда ты предложила мне официально работать у себя, я не знал, как тебе об этом сказать. Боялся, что откажешь. А потом все случая не было. А теперь мне придется тебя покинуть и вновь скитаться по улицам в одиночестве…