Передать эликсир восстановления зрения Персумору в Шэлесе.

Судя по всему, продажа антиквариата — прибыльное дело. Дом Персумора располагался всего в сотне метров от главной дворцовой площади, хотя выглядел простенько: два этажа, плоская крыша, ползущий по стене виноградник и пристроенная торговая лавка.

Как и предупреждал Сиапид, лавка была закрыта. Персумор в силу своей старости и проблем со сном работал мало и только по утрам. Открывал лавку примерно в семь и закрывал в десять. Все, кто занимался редкими вещицами, вроде перстней стодневной грозы, кинжалов гильдии самоубийц или бракованных монет с оттиском, напоминающим проломленную голову короля, знали: главный продавец антиквариатов в Шэлесе ведёт дела утром. В отличие от хлебных лавок или шатров с фруктами, где за день продавцы уставали не меньше, чем грузчики в порту, Персумор заключал одну, от силы — две сделки и закрывался.

Мы опоздали на час. Как бы Персумор не любил тишину и спокойствие, я всё же набрался наглости и постучал в дверь. Открыла старушка-горничная и, глядя полузакрытыми глазами в землю, отчиталась:

— Господин Персумор уехал на прогулку в Голубые леса. Лавка откроется завтра утром.

Хотели мы того или нет — ждать придётся почти сутки. Ещё один день уходил впустую. Меня едва не трясло, Мин же, наоборот — радовался. Перетаптываясь с ноги на ногу, ждал, когда я отпущу его на рынок зелий и редких ингредиентов.

За пятьдесят золотых мы сняли комнату рядом с городской стеной. Из удобств внутри: две кровати и дырка в полу, зато с крыши на втором этаже открывался отличный вид на Шэлес.

Мин швырнул рюкзак на кровать и похлопал себя по звенящим карманам:

— Я пошёл?

— Будь осторожен.

Меня так и подмывало пойти с ним. Травник запросто сделает кого-нибудь богаче, разменяв золото на пару незаурядных булыжников. Да и фиг с ним! Пускай набивает шишки. Не вечно же с ним нянчиться, правда?! Тем более, мне было чем заняться.

Я прогуливался по каменным дорожкам, забредал в тупики, просачивался сквозь узкие проходы на соседние улицы или во дворы. Как и любой развитый город, Шэлес делился на районы. В середине жили богачи. Стражники в бирюзовых доспехах сновали там, будто полицейские на празднике — куда ни глянь. Чистые дорожки, запах цветущих деревьев и голоса музыкантов. По площади ходили разодетые в светлые наряды люди, пускали дым из трубок мужчины в коричневых одеяниях, ленивые толстяки разъезжали на золочёных телегах. Дамочка с собачкой, сигаретой, малюсенькой сумочкой и титьками пятого размера пряталась под зонтиком и закатывала глаза на облизывающихся мужиков. Соверши она путешествие в мой мир — родилась бы новая инста-модель.

Должен сказать «спасибо» Мурдуамешу за кожаный доспех. Броня выглядела в меру дорого, чтобы Бирюзовые клинки не прогнали меня с площади. Я расхаживал рядом со светскими богатеями, но как только подходил к красной стене, за которой возвышался величественный дворец, чернокожий здоровяк с двухметровым копьём предупредительно разувал ноздри.

Чем ближе я подходил ко дворцу, тем более высокого уровня встречались Бирюзовые клинки. Воины десятого казались малозначимой массовкой, на которую прохожие смотрели едва ли не с пренебрежением. Внимание приковывали рыцари от пятнадцатого, за которыми обычно таскались двое послабее. Позже мне посчастливилось увидеть парня ещё круче…

Теллин. Уровень Митры — 22. Воин прискакал на серой лошади. Цокот копыт усиливался грохотом тяжёлой брони. Мужчина был среднего телосложения, но из-за магического свечения доспехов казался больше. Нагрудник и наплечники испускали полупрозрачные лучи, словно испарения. Поначалу я перепутал их с отблеском солнечный лучей, а присмотревшись, узнал энергетический кисель. Энергия Треула была фиолетовой, а магическая энергия Митры — светло-голубой. Оболочка вокруг доспеха светилась довольно тускло, похоже воин выкрутил ползунок защиты на минимум.

На спине Теллина висел двуручный меч. Отчасти он напоминал меч Одора, но был ещё больше и длиннее. Я вспомнил, как Одор косил мертвяков пачками, Теллин снёс бы ту орду с пары ударов.

Лошадь воина проскакала через площадь, не сбавляя ход. Стражник у ворот отскочил в сторону и, замешкавшись, кивнул.

На площади стояли урны, ходил человек, следящий за чистотой. В сравнении с Хандо, где, прогуливаясь по главной деревенской дороге, ты рисковал вляпаться в тёпленькое, Шэлес выглядел продвинутым мегаполисом. Бирюзовые клинки гоняли с площади бродячих собак, бродячих людей и бродячих артистов. А ещё по площади не расхаживали полураздетые пьяные воины, что обитали в прослойке между сердцевиной Шэлеса и нищенской коркой, проходящей вдоль стены.

Настоящая жизнь кипела в спальных районах, рядом с кузницей, храмом, пекарней и тавернами. Особенно тавернами. В отличие от хрупких голосов музыкантов на дворцовой площади, в жилой части города играла другая музыка. Музыка разбитых бокалов, разбитых сердец и разбитых морд.

Бирюзовые клинки встречались редко, да и те, что встречались, чаще ходили рядом с местными жителями и перекидывались фразами, не глядя друг на друга. Про гильдию воров Ифи не наврал. Пускай эти ребята не светили татуировками на животе, но их сложно было не узнать среди обычных людей. Вооруженные кинжалами и хищными взглядами они, будто патрульные, следили за происходящим на улицах.