На площади перед дворцом я был скованным туристом и, не осмелившись ни с кем заговорить, свалил. Зато в жилом районе занялся делом. Мин сказал: если где-то и есть аморф, способный меня обучить, то он — в Шэлесе. Хорошо, поищем.

Первое время я бродил по улицам, разглядывая надписи над головами людей. Узнал несколько новых классов: портной, штурман, астроном, землекоп и… варщик жира? Затем выборочно спрашивал про загадочную профессию, люди пожимали плечами. Причем, они не только не знали: есть ли в Шэлесе человек с классом аморф, незнакомым казалось само слово. Хотя один всё же нашёлся:

— Хочешь стать аморфом? — спросил блондин четвёртого уровня Митры с бусами в руках. — Пошли со мной!

Не будь я в безвыходном положении, не пошёл бы за этим загадочным чуваком в жёлтой рубашке и разных ботинках. Но что мне оставалось? Дамир. Уровень Митры — 4.Архитектор скользнул в переулок, оттуда через две арки вышел в тёмный тупичок и открыл дверь в домик с фиолетовыми шторами. Сквозь тюль на улицу сочился тёплый свет, пахло цветами. Я почуял неладное, когда Дамир чмокнул в щёку мужика, который прибежал на звон дверных колокольчиков, и всё понял, когда вошёл в устланную коврами и подушками комнату, где полуголые, а то и полностью голые мужики живенько общались и выпивали. Дамир отнял у меня время. Я еле сдержался, чтобы не отнять у него передний зуб.

Из сладенького тупичка я вышел к городской стене. Комната, которую мы сняли, тоже находилась у стены, но вблизи главных ворот. Пускай там было шумно и пахло воском (женщина снизу делала свечи), наше местечко казалось едва ли не элитным жильём по сравнению с отдалёнными трущобами вдоль стены.

Если здесь когда-то и были каменные дороги, их давно погребла под собой чавкающая чёрная земля. Мусор и отходы валялись прямо на улице. Желудок корчился в спазмах от вони затхлого мяса, забродившей кислятины и мочи. По улицам трущоб таскались погруженные в себя люди, многие волокли тележки с имуществом: пустое ведро, перевязанные лохмотья, огарки свечей, стеклянные бутылки.

Пройдя вдоль стены с километр, я собирался углубиться в город, но прежде заметил небольшую лавку, хотя её и лавкой-то не назовёшь: на двух бочках лежала прогнившая деревянная дверь, над которой возвышалась маленькая голова — Гвин. Уровень Митры — 0.

За прилавком стоял мальчик с грязным лицом и повязкой на лбу. Едва он заметил меня, по улице прокатился писклявый возглас:

— Подходите! Покупайте Митру!

— Что покупать? — я подошёл.

— Митру! — Гвин потряс передо мной колбой с голубой жидкостью.

— Ты продаёшь Митру?

— Да, — мальчик показал пальцем на бутылки разного размера, что стояли на прилавке. — Сто, пятьсот и тысяча Митры!

— Она настоящая? — я улыбнулся.

— Конечно! Мы с друзьями служим в монастыре, что стоит на Шершавой горе. За наше послушание Отра благословляет воду, превращая её в Митру. Обычно мы пьём её сами, но сейчас нам нужны деньги, чтобы кушать.

Последние слова Гвин проговорил шепотом. Непросто держать себя в руках, глядя на голодающего ребёнка, но я постарался:

— И что с ней делать?

— Пить! Понюхай как вкусно пахнет! — откупорив пробку, малец поднёс горлышко к носу. — Сколько выпьешь, столько прибавится Митры! У меня у самого уже четвёртый уровень!

Я хотел поправить Гвина и сказать, что у него не четвёртый уровень, а нулевой, но вовремя сообразил: пацан крутился как мог. Специально сказал про четвёртый уровень, чтобы проверить: вижу ли я надпись у него над головой. Если не вижу, то голубоватую жижу в бутылке тоже не прочитаю.

— Тебя как зовут?

— Норн, — не задумываясь, ответил он. — Маленькая бутылка стоит сто золотых, средняя — четыреста, большая — семьсот. Какую берёшь?

— Где твои родители? — спросил я, взяв в руку маленькую бутылку.

Мятный сироп.

Изготовлен из полевых растений и голубики.

— Дома.

— И они разрешают тебе стоять одному на улице и продавать Митру?

Гвин не успел ответить. Из щели в стене показалась ещё одна маленькая голова, плечи, а затем и торс целиком. Мальчик в тряпичной куртке, перевязанной ремнями на запястьях и плечах, напоминал этакого маленького ниндзю в боевом балахоне. Лоб перетягивала такая же серая повязка, как у Гвина.

— Уходим! — голос второго мальца звучал мужественнее продавца Митры.

— Почему?

— Бирюза на подходе!

— Но у меня покупатель! — запротестовал Гвин.

— Он ничего не купит! — мальчик говорил уверенно, да и делал всё довольно решительно.

— Почему?

Пацан, что вылез из дыры в стене, убрал колбы с прилавка и, приподняв дверь, спрятал их в одну из бочек. Его ничуть не смутило, что я стоял на расстоянии вытянутой руки.

— Он знает, что это не Митра! — мальчик толкнул Гвина в плечо. — Проснись! Они будут здесь через несколько минут!