И дух опять отозвался. Он спрятал язык пламени, сжался в небольшой огненный комок у меня на ладони и тихо замерцал, как мерно тлеющий уголёк. Искра всё так же лежала на ладони, но урона от огня больше не было, а руку приятно накрывала тёплая волна. Несмотря на весь абсурд ситуации, для меня картина была по-своему трогательная. Будто совсем маленький котёнок свернулся клубочком и тихо сопит на моей ладони.

Наклонился к горну, стараясь не делать резких движений. Выгреб золу и пыль, аккуратно сложил в маленькую пирамидку пять углей и поднёс Искру. Дух лениво выпустил рыжий язычок, лизнул верхний уголь и снова перетёк в своё лакомство. Причём перетёк именно не на уголь, а в уголь, как вода в губку. Тот начинал краснеть и желтеть по краям, по граням проскакивали маленькие рыжие сполохи, с лёгким треском отлетела искра. За верхним куском пошли заниматься и остальные. Пламя понемногу разрасталось, окутывая всю мою конструкцию. И вот передо мной уже пылал маленький костёр, игравший редкими язычками пламени. Протянул руки к огню — ладони окутало приятное тепло. В кузнице было куда как прохладней, чем в моём первом туннеле, выходившем на солнечный берег.

Погрев руки, ещё раз осмотрелся. Света мой костёр давал совсем мало, но нельзя передать словами, как радовался глаз, видя окружающий мир в тёплых отсветах огня, а не в однообразном сером отражении. Для глаз, давно привыкших к полному отсутствию света, этот костёр был как прожектор, в свете которого я видел вполне отчётливо.

Прямоугольное помещение метров десять на пятнадцать с высокими потолками не меньше трёх метров в высоту. Примерно четверть объёма завалена землёй, обрушившейся со стен и потолка, перемешанной с кусками кладки. Местами из земли выглядывали обломки каких-то балок или деревянных конструкций. В одном из углов отвал доходил чуть не до потолка, а ближе к центру кузницы он был где по колено, а где по пояс. Единственный полностью уцелевший кусок стены был рядом с горном, и небольшое пространство в радиусе трёх-четырёх метров от него осталось относительно свободным. Как ни странно, но рядом с горном не было наковальни, впрочем, как и любых других кузнечных инструментов. Надо будет здесь покопаться, наверняка под завалами что-нибудь да осталось. И за материалом для новой лопаты далеко ходить не надо, тут всего навалом. Только нужно придумать, куда выгребать ненужную землю.

Вышел обратно в коридор и продолжил исследование подземелья. Через три десятка шагов коридор опять начал превращаться в лаз. Левая стена полностью обрушилась, и проход засыпало больше чем наполовину. Наверно, моя кузня была крайней в ряду каких-то помещений, которые завалило просевшим грунтом. Пробравшись по изувеченному коридору довольно далеко, всё же упёрся в непроходимый завал. От лопаты оставалось не больше десяти процентов прочности, сытость была близка к нулю, и я пока решил остановиться на расчистке своего нового жилища.

Нужно было сбросить голод, но Лапка, многократно меня от него спасавший, был уже далеко. Я мог отправиться к точке привязки, которая теперь была в кузнице, выбив все свои хиты камнем, но очень не хотелось делать такое при Искре. Не то что бы интуиция, скорее стыдно. Представил, как сижу перед горном, стыдливо косясь на тлеющие угли, и тихонько правой рукой методичными движениями мах за махом выбиваю из себя жизнь. От представшей в воображении картины даже хихикнул в бороду и побежал к горному исчадию. Дойдя до завалов, постарался насколько возможно убирать с дороги наиболее крупные препятствия, а наиболее узкие лазы расширять при помощи лопаты. К Лапке я уже едва дополз с не съедаемой единицей жизни и отсутствующей бодростью.

С: Вы погибли. Потеряно опыта 0. Возрождение на точке привязки через 5 секунд.

Через пять секунд я снова очутился в кузнице. Ещё через пять секунд с тихим треньканьем лопнул окружавший меня мыльный пузырь. В ответ над мирно и тихо тлеющими угольками взметнулось рыжее пламя, наполнив кузницу слабым светом.

— Ух ты! Так значит, тебе тоже надо спать? Извини, разбудил.

Дух, как бы ворча, недовольно потрещал углями, выпустил пару искр и снова задремал, спрятав языки пламени. На душе стало тепло и уютно. У меня появился дом, где теплится очаг, и где моя Искра зорко бдит за посетителями.

На улице стояла ночь. Это я определил, поднявшись к решётке, когда бегал к Лапке, но спать совершенно не хотелось. Пошёл обратно, внимательно оценивая коридор на пути к горному исчадию. От входа в моё новое жилище в сторону Лапки было порядка сотни шагов относительно чистого коридора. Хорошо. Сюда можно будет перетаскать много земли, не перекрыв проход.

Опять прогулялся до решётки. Лопата, к сожалению, уже закончилась, но где хватало только рук, растаскивал камни и раскидывал комья земли, расчищал и освобождал дорогу. В том, что мне тут придётся ходить ещё не один раз, сомнений не было. Нагрёб пол инвентаря песка, который при перетаскивании в инвентарь превращался в предмет «Горсть песка». Утащил и кусок давно переломленной перед моим носом балки, который обозначался как «Древесина». Весил он не так много, всего сорок килограмм, но в инвентарь никак не влезал. Пришлось нести его на руках, проталкивая перед собой по полу в узких норах. Сложил всё это барахло на небольшом пятачке перед горном, свернулся рядом калачиком и уснул.

Пробуждение не порадовало: всё тело озябло, бодрости почти не было, ощутимо мучал голод. Первым делом заглянул в горн. От моих углей осталась только зола, на которой огненным клубочком размером с фалангу пальца мерно мерцала моя Искра, похожая на маленький тлеющий уголёк. Приблизил лицо к духу и тихонько подул. Искра мигнула ярче. Подул ещё раз, и вокруг Искры вспыхнуло молодое рыжее пламя, совсем маленькое, но такое живое. Теперь мой маленький дух выглядел как проснувшийся озорной огонёк. Поднёс ладонь. Искра недовольно потрясла огненным язычком, но спорить не стала и нехотя переползла ко мне на руку. Надо же… какие здесь сообразительные духи. Прямо как собака, всё понимает, но ничего сказать не может.

Опять старательно сгрёб золу, и положил пару свежих углей — если что-то расходует энергию, то оно должно её как-то восполнять. Намекать не пришлось, Искра резво соскочила с ладони и жадно впиталась в угощение. Через несколько секунд оба угля ярко запылали. Я подумал и добавил ещё один. Только заставлял переживать запас угля, который был весьма ограничен, а удастся ли его пополнить — ещё неизвестно. Всего у меня оставалось не больше десяти кусков, сложенных в кучку рядом с горном. Этого хватит на день, может, на два. Ещё была древесина, перетащенная ночью, и вторая половина балки в туннеле у Лапки, которая тоже должна сгодиться в пищу огню. Но надолго проблему это не решит.