Шрифт:
– Он же поедет не один. Паломников отправляют целыми группами.
– Существует конспирация. Хамза уже владеет некоторыми ее приемами.
– Паломничество в Мекку - вершина жизни мусульманина.
Оно проверяет человека. Это главное испытание для мусульманина. Его нельзя совмещать ни с чем.
– Наше поручение - тоже испытание для Хамзы. Это будет проверка его возможностей служить революции в других странах и среди других народов. Это проверка на интернационализм.
– Насколько я понимаю, вы хотите, чтобы Хамза побывал сразу в двух Мекках - религиозной и революционной...
– У революции нет одной Мекки. У революции их много. Они разбросаны по всему миру. Наверное, поэтому революционные идеи - идеи преобразования мира на справедливых началах - сильнее любых религиозных идей, вместе взятых.
– Но все-таки одна, главная Мекка должна существовать у каждого революционера.
– Она находится внутри самого революционера. В его убеждениях, в его готовности отдать жизнь для революции.
– Спасибо, Степан Петрович.
– За что?
– За то, что вы доверили мне свою тайну.
– И вам спасибо, учитель.
– А мне за что?
– Как поэт вы очень хорошо сказали, что Хамза едет сразу в две Мекки... И я уверен, что в этой поездке он достигнет нашей, революционной Мекки!
– Степан Петрович, я знаю, что Хамза переводил листовки с русского на узбекский...
– А вы догадливый человек, учитель.
– Пока он будет в отъезде, листовки могу переводить я ..
Глава восьмая
ПАЛОМНИК
1
Хамза был в дороге почти два года. За это время он прошел и проехал по дорогам Афганистана, Индии, Аравии, Сирии и Тур ции многие тысячи километров.
Вернувшись на родину, Хамза получил право на прибавление к своему имени слова "хаджи", то есть совершивший "хадж", паломничество. Высшее духовенство Коканда во всеуслышанье объявило во всех мечетях города о том, что Хамза наконец пришел к богу, обрел истину. Теперь даже Миян Кудрат и верховный судья Камол называли его не иначе как Хамза-хаджи.
Ступив на родную землю после двухлетнего отсутствия, Хамза напишет: "Повидав Кашгар, Кашмир, Бомбей, Аден, Джидду, Мекку, Бейрут, Халеб, Измир, Стамбул, ни один из них не нашел равным тебе, родина..."
Но все это будет потом, а пока впереди лежал путь, полный тревог, опасностей, испытаний и приключений.
...Однажды в Индии Хамза попал в руки солдат английского карательного отряда. Здесь только что жестоко было подавлено восстание местных жителей.
Солдаты привели Хамзу к офицеру.
– У него какой-то странный язык, сэр, - сказал сержант, показывая на пленного.
– Он говорит, что идет из Туркестана в Мекку - поклониться могиле пророка Магомета.
– Вот как?
– оживился сидевший рядом с офицером под парусиновым навесом длиннолицый человек с большой лысиной, которую окаймлял аккуратный венчик седых волос.
– Я тоже возвращаюсь из Туркестана... Кто вы и откуда?
– Учитель из Коканда, - ответил Хамза.
– И действительно идете в Мекку?
– Да, иду в Мекку.
– А я несколько лет жил в Самарканде, изучал эпоху Тамерлана, объяснил длиннолицый.
– Моя фамилия Лоу, я ученый... этнограф.
Он что-то сказал офицеру, и тот приказал солдатам развязать Хамзе руки.
– Англичане не намерены ссориться с туркестанцами, - улыбнулся Лоу.
– А вы не могли бы попросить ваших соотечественников остановить бессмысленные казни местных жителей?
– Хамза размял затекшие пальцы.
– Я видел расстрелянных женщин и стариков...
– Я не вмешиваюсь в политику, - поморщился этнограф, - я вам рекомендую не делать этого, если хотите добраться до могилы Магомета.
И тем не менее он опять что-то сказал офицеру, и Хамза скорее догадался, чем понял, что ученый не советует военному продолжать делать то, чему случайно оказался свидетелем иностранец.
Офицер ушел.
– Они сворачивают свой лагерь, - сказал Лоу.
– Не хотите перейти на мой бивак? Он недалеко отсюда... Сказать откровенно, я уже скучаю без узбекского языка... Мог бы подвезти вас, у меня есть лишние лошади. Вы куда сейчас держите путь? В Бомбей?
– Нет, в Мадрас.
– Мне тоже нужно было бы побывать в Мадрасе... А вы знаете, господин туркестанец, вас послала сама судьба. Перед отъездом в Лондон собирался я увидеть гурудеви...
– Гурудеви, великого учителя Рабиндраната Тагора?
– удивленно переспросил Хамза.
Все дело было в том, что среди адресов, данных ему доктором Смольниковым, был адрес одного из ассистентов Тагора, араба по национальности.
– Но одного меня Тагор скорее всего не принял бы, он сейчас особенно зол на англичан, - продолжал Лоу.
– Мы сделаем так: