Я и так самая счастливая женщина в городе - что хочу, то и делаю. Как говорится, сама себе хан, а тень моя - султан. Никто не смеет кричать на меня, никто не оскорбляет, не дерзит. Под вашей защитой я расцвела как заморский цветок!
– И Шахзода громко расхохоталась.

Садыкджан встал и сказал:

– Завещание составлено на твое имя. У меня нет детей, и ты будешь одна владеть всем. Клянусь, как на коране. Един бог, и слово едино... Но только не вздумай проболтаться кому-нибудь.

Обо всем остальном подробно поговорим сегодня ночью.

Но он так и не пришел ночью, хотя она, кусая угол подушки, ждала его до самого рассвета. И когда последняя звезда потухла в светлеющем небе, ей вдруг на секунду показалось (она ужаснулась от этого), что она любит байваччу, несмотря на то что он убил ее первого мужа. Не ненавидит, а любит.

И еще она поняла, что теперь, когда байвачча охладел к ней и влюбился в Зубейду и Зульфизар, она, Шахзода, особенно жгуче не хочет делить Садыкджана ни с кем - ни с Зубейдой, ни с Зульфизар. Привычная, впитанная с девичьих лет покорность именно тому правилу шариата, которое позволяло мужчине иметь несколько жен, вдруг взбунтовалась в ней. И это уже было наперекор всем правилам шариата.

Слезы хлынули из глаз и смыли все ее горести и тревоги в сон.

Байвачча появился днем, одетый по-дорожному.

– Извини, срочно уезжаю по делам, - сказал он.
– Вот ключ от маленького дома. Поезжай, поживи там одна, перемени обстановку, успокойся.

И уехал.

А она сразу же вызвала в маленький белый домик человека, о котором не догадывался никто на всем белом свете.

И вот теперь напряженно ждала его.

...Скрипнула дверь комнаты, в которой сидела Шахзода.

Она подняла голову.

На пороге стоял Алчинбек.

Он был очень похож на Халдарбека - такие же густые брови, красивые глаза, длинные усы. Даже темный суконный камзол с вышитым воротником был похож на камзол Халдарбека, который ему сшили за неделю до его злодейского убийства.

Алчинбек сел на подушки.

– Ты видел завещание?

– Его нигде нет.

– А в сейфе в банке?

– Там тоже нет.

– Я так и знала. Это была его очередная уловка, чтобы еще раз купить меня... Но на этот раз у него ничего не выйдет!

– Что ты хочешь сделать?

– Завещание должно быть написано. Ты напишешь его. Все на мое имя!.. Ты составляешь все бумаги и письма за него, ты знаешь все слова, которыми он говорит. Поэтому оно ни у кого не вызовет недоверия.

– А почерк?

– Подделаешь!.. И спасибо байвачче, что предложил такую хорошую мысль оставить мне все свое состояние! Сама бы я не догадалась.

– Но ведь он жив...

– А ты еще ничего не понял?.. На, выпей, чтобы голова начала соображать.

– Ты страшная женщина, Шахзода...

– Не страшнее твоего дяди.

– Но кто... кто сделает... это?

– Эргаш.

– Откажется.

– Мы хорошо заплатим ему. В десять раз больше, чем за Халдарбека.

– Но где ты возьмешь такие деньги?

– Когда я стану единственной наследницей...

– Нет, Эргаш работает только за наличные.

– Кара-Каплан? Я дам ему расписку.

– Кара-Каплан шагу не сделает без приказания Эргаша.

– Тогда это сделаешь ты!

– Я?!

– А ты, оказывается, трус, мои любимый?

– Скажи, Шахзода... кто научил тебя всему этому?

– Твой дядя. Он учил меня этому здесь, в этом доме, по ночам вот на этих подушках и одеялах... Он много пролил крови чужими руками, много снес голов. Теперь настала его очередь.

Все кинжалы, которые он когда-то направил в сердца других людей, теперь должны соединиться в один клинок и вонзиться в его грудь! И это сделаешь ты, Алчинбек...

– А... а если я откажусь?

– Тогда ты не получишь меня ни сегодня, ни завтра - вообще никогда!

– А если я все расскажу байвачче?

– Он посмеется над тобой.

– А тебя убьет!

– Вместе с тобой, чтобы не было свидетелей... И если ты действительно посмеешь отказаться от моего плана, я расскажу Садыкджану, что ты изнасиловал меня... И тогда он отправит тебя на тот свет одного... У тебя нет выхода, соглашайся!

– Ты первая соблазнила меня!

– Эх ты, мужчина!

– Я никогда никого не убивал... Я никогда не держал в руках кинжал...

– Учись держать. В наше время без этого не проживешь.