Аллах акбар!

Хазрат с яростью провел ладонями по лицу. Большинство верующих повторило это молитвенное движение. Но были и такие, кто, не двигаясь, с состраданием смотрел на старика лекаря.

– Мусульмане!
– снова воскликнул хазрат.
– А теперь бросайте вот сюда книги, которые безбожник Хамза почитал святыми, в которых нет ни слова святости!

Группа учащихся медресе, только что вышедшая во двор мечети, подошла к помосту, и каждый ученик бросил перед Мияном Кудратом связку книг.

Это были книги отца, которые Хамза перевез в медресе.

Хамзу словно пружиной подбросило вверх.

– Зачем сюда принесли книги?

– Они сбили тебя с пути истины!
– громогласно изрек хазрат.

– Что вы собираетесь с ними делать?!

– Сжечь!.. Уничтожить! И развеять пепел!

Хамза пошатнулся. Это было неожиданно. Все, что угодно, мог предположить он, только не это.

– Отец! Отец!
– в отчаянии закричал Хамза.
– Они хотят сжечь наши книги!

Ибн Ямин, опустив голову, сидел обессилевший.

Подойдя к помосту, Хамза опустился на колени и, взяв одну из книг, поцеловал ее, прижал ко лбу и прошептал:

– Абу Райхан Бируни, учитель мой, простите меня, слабого и немощного сейчас...

Мечеть безмолвствовала.

Хамза стоял на коленях, положив голову на книги, плечи его содрогались.

Миян Кудрат, обернувшись, нашел шейха Исмаила и приказал глазами: начинайте!

Вспыхнуло пламя. Затрещал огонь. Клубы черного дыма потянулись вверх.

Хамза не отрывал голову от книг. Языки пламени, выбрасывая искры и пожирая страницу за страницей, все ближе подступали к нему, но он был неподвижен, голова его покоилась на книгах...

– Уведите его!
– истерично закричали из толпы.
– Он сгорит!

– Не подходить!!
– рявкнул Миян Кудрат.
– Грешник кается!

– Ибн Ямин!
– кричали зрители.
– Очнись! Твой сын горит!

Ибн Ямин поднял голову.

– Хамза! Сынок! Что же ты делаешь?
– жалобно застонал он.

– Твой сын хочет сгореть!
– потрясая руками, надрывался хазрат. Вместе со своими учителями, которые давали ему уроки безбожия!

Ибн Ямин подполз к сыну, потянул его за халат:

– Уйдем отсюда, уйдем!..

Пламя вспыхнуло с новой силой. Столб искр взметнулся вверх.

Старик, выпустив халат сына, без чувств упал около него.

Завки жил неподалеку от соборной мечети. Туда и отнес Хамза отца. Когда он шел по улице, держа ибн Ямина на руках, люди отворачивались от него.

К вечеру пришли Степан и Аксинья с Гиясом. Ибн Ямин все еще был без сознания. Он впал в забытье, в обморочный старческий сон.

– Оставайтесь ночевать, - предложил Завки.

– И то верно, - согласился Соколов.

– да и дите как нести на ночь глядя?
– Аксинья качала Гияса.

Хамза в разговоре участия не принимал. Он молча сидел около отца.

Мужчины перенесли ибн Ямина в сад, на воздух. Завки начал устраивать гостей на ночь.

– Вот это ваша комната, - показал он Степану на боковую пристройку, - а семейных людей вот сюда положим, в самую большую... Тем более что их трое.

– А сами где ляжете, учитель?

– Я посижу с ибн Ямином, - вздохнул Завки.

Хамза продолжал сидеть около отца молча, отрешенно, ко всему безразличный. Казалось, что его ничего не интересует.

– Пойдем спать, - позвала мужа Аксинья.
– Утро вечера мудренее.

– Утро, день, сумерки - какая разница!
– вдруг взорвался Хамза.
– Мы живем в ночи, во мраке, и ему нет конца! Зажигаем фонари, костры, факелы их поглощает тьма! Создаем школь, - их разрушают! Произносим лозунги - их не слышат!

А стоит мулле, как сотни лет назад, провозгласить очередной намаз - и тысячи людей опускаются на колени...

У Степана сузились глаза, но Завки положил ему руку на плечо, сжал плечо.

– Вы бы только посмотрели сегодня на эти тысячи обманутых людей! раскачивался Хамза из стороны в сторону.
– На их глазах горели книги... книги! Самое великое изобретение человека... А они не шелохнувшись смотрели, как исчезают в огне великие мысли и чувства, переданные им через века... И никто даже не попытался защитить эти великие мысли и чувства...

Зачем же тогда писать книги? Чтобы будущие Мияны Кудраты сжигали их?

– Хамза, ты сказал, что все выдержишь, - напомнил Завки.