Хамза застыл в оцепенении. Джахон-буви дышала все реже и реже, едва различимо... Судорожное движение подбородком в сторону сына - словно хотела что-то сказать, самое главное, словно хотела предупредить о чем-то, предостеречь...

– Она умерла, - хрипло, задушенно сказал ибн Ямин, прервав чтение. Аллах взял ее к себе...

И вдруг резко распахнулись двери дома ибн Ямина. Вошли сразу несколько человек.

Полицейский.

Двое в чалмах и халатах, подпоясанные форменными ремнями с бляхами, чиновники местной туземной администрации.

И странный господин с длинными черными волосами в картузе.

– Обыск!
– громко и отрывисто сказал один из чиновников.

Хамза не верил своим глазам, ушам. Что им нужно здесь, этим людям? Неужели не видят они, что произошло здесь?

– У нас в доме покойная, - сдвинув брови, медленно начал подниматься с места Хамза.

– Весьма сожалею, - участливо произнес странный черноволосый господин, - но у нас есть указание произвести у вас обыск сегодня при любых обстоятельствах.

– Чье указание?

– Вице-губернатора Туркестанского края.

– Это кощунство!
– резко повернулся Хамза к чиновникам в чалмах и халатах.

– Предлагаю подчиниться, - сказал сзади черноволосый.
– В случае сопротивления вынужден буду применить оружие.

– Вы люди или не люди?!
– бешено сжал кулаки Хамза.
– Как вы можете?!!

Отец осторожно взял сына за руку.

– Не оскорбляй прах матери, - тихо и безучастно сказал ибн Ямин, смирись...

– Приступайте, - кивнул чиновникам человек в картузе.

Полицейский вошел в комнату Хамзы, начал рыться в бумагах

и книгах, переставлял с места на место посуду и вещи. Черноволосый, расхаживая по комнате, молча наблюдал за ним. И только представители туземной администрации, словно испытывая стыд перед покойницей, неподвижно стояли на месте, со страхом глядя на покрытое одеялом тело Джахон-буви.

– Почему не производите осмотр помещения?
– остановился около них "картуз".
– Никогда не видели мертвых?

– Мы не знали, что в доме покойник, - смущенно заговорил один из чиновников.
– Наши обычаи не позволяют...

– Разные есть обычаи!
– оборвал его черноволосый.
– А если то, что мы ищем, спрятано под трупом умершей?..

Хамзу затрясло. Ибн Ямин понял - сейчас произойдет что-то ужасное. Он обнял сына, пытаясь его успокоить...

И в это время в дом вошел Алчинбек.

Ибн Ямин и Алчинбек вывели Хамзу во двор.

Чиновники подошли к телу Джахон-буви.

– Стойте!
– сделал запрещающий жест Китаев.
– Не трогайте ее!.. Вы что уж, на самом-то деле... Понимать надо!

Он говорил злым шепотом, с раздражением глядя на своих туповатых помощников. В их-то глазах он совсем не хотел быть осквернителем тела покойной.

– Встаньте у дверей и никого не пускайте!
– приказал капитан.
– Будут ломиться - применяйте силу.

Он быстро вошел в комнату Хамзы.

– Иди к дверям, - сказал Китаев полицейскому.
– Когда я выйду из дома первым, громко скажешь через минуту мне сзади: ничего не найдено... Понял?

– Понял.

Оставшись один в комнате, капитан лихорадочно зашарил опытным глазом по стенам. Должен быть тайник... Ага, вот он!..

Рукопись. Большая. Наверное, та самая. И ничего больше, никакой нелегальщины... Черт с ней! Хватит и рукописи.

Остальное узнает Алчинбек.

Человек в картузе вышел во двор, закурил. Скосил взгляд в сторону старик, Хамза, Алчинбек и женщина стояли неподалеку. Алчинбек держал Хамзу за руку, что-то горячо говорил ему... Очень хорошо, все идет по плану.

– Так что ничего не найдено!
– рявкнул сзади полицейский.

Китаев бросил папиросу на землю.

– Не найдено так не найдено, - так же громко сказал он, ощущая рукопись на животе под рубашкой.
– Очень жаль...

Кончайте обыск!
– И быстро пошел к калитке.

Чиновники и полицейский поспешили за ним.

Все вернулись в дом.

– Это ужасно, просто ужасно, - быстро говорил Алчпнбек, - приходить с обыском в дом умершей. Я не нахожу слов...

Ачахон подошла к матери. Ибн Ямин, взяв коран, сел около стены.

– Совершенно случайно узнал, что вашей матушке стало плохо, - продолжал Алчинбек, не отходя от Хамзы.
– Я поспешил сюда, и вот... Какое горе, какое горе!

Ибн Ямин начал тихо читать прерванную суру.

– Они не трогали ее, - вдруг сказала Ачахон.