Иногда Хамза встречался с доктором Смольниковым, выполняя некоторые его поручения.

По совету доктора Хамза восстановил рукопись своей пьесы "Отравленная жизнь". Сначала ее сыграли в самодеятельном мусульманском театре в здании городского военного собрания.

Хамза, исполнявший одну из главных ролей, нарисовал к премьере несколько афиш.

Спектакль наделал шума в городе. Особенно ярилось духовенство. "Во имя шариата, во имя религии уходите отсюда прочь!" - кричали муллы по вечерам около дома военного собрания. Но мусульмане шли в театр.

Менялись времена. Духовники уже не могли так сильно влиять на верующих, как это было совсем недавно. Атмосфера становилась демократичнее. И этому немало способствовали русские власти, которые, зная о том, что в центральной России нарастает новый революционный подъем, советовали местной духовной знати ослабить кое-какие религиозные запреты и ограничения.

И поэтому мусульмане шли в театр.

В такой обстановке доктор Смольников посоветовал Хамзе возобновить свое ходатайство об открытии новометодной воскресной школы.

– Деньги на это дело найдем, - сказал Смольников, - но только чтобы никто не знал, откуда они.

Разрешение было получено. Хамза сам сочинил рукописный учебник-азбуку. И теперь по воскресеньям в доме своего друга Махмуда-тараша он учил читать и писать детей бедняков.

Приближался Новый год. По инициативе русской администрации в здании военного собрания решено было устроить нечто вроде приема для туземной интеллигенции. В списки приглашенных включили и Хамзу.

В тот день с утра на окраине города проводился улак-козлодрание. Неожиданно для всех в состязании всадников, которые должны были овладеть козлом - лаком, победу одержал приехавший из алайских предгорий довольно немолодой киргизтабунщик Сулейман-аксакал. Правда, ему помогали два сынабогатыря, Хайдар и Джамшид, на бешеном скаку отгонявшие плетками от лошади отца всех других претендентов на улак. Не повезло даже самому Садыкджану-байвачче, который решил участием в козлодрании закончить наконец свой затянувшийся и уже всем порядком надоевший траур по молодой жене. В былые годы байвачча неоднократно захватывал козла и уносил его на своем самом резвом в Коканде коне от преследователей.

Но на этот раз широкоплечий Сулейман с такой силой рванул из рук Садыкджана улак, что байвачча чуть было сам не вылетел из седла. А могучие молодые пастухи-киргизы Хайдар и Джамшид так исхлестали садыкджановских прихлебателей, пытавшихся окружить Сулеймана и обеспечить байвачче легкую победу, что выход из старого траура чуть было не обернулся трауром новым.

– Но ведь это ужасно!
– воскликнула находившаяся среди зрителей улака и наблюдавшая за состязанием наездников в бинокль жена полковника Медынского.
– Они же буквально убивают плетками друг друга!.. Так и глаза недолго выхлестнуть!

– Ничего, ничего, - снисходительно улыбнулся стоявший рядом полицмейстер, - улак закаляет. В будущих войнах России надо будет иметь в своей кавалерии вот таких суровых всадников.

– Ваше превосходительство, - потянулся к уху полицмейстера один из чиновников местной администрации, - про этого Сулеймана говорят, что он точит нож против своих баев, ведет агитацию среди кочевников...

– Вот как?
– улыбнулся Медынский.
– Современный Пугачев?

– Вообще, ваше превосходительство, - продолжал чиновник, - просматривая список приглашенных мусульман, я встретил несколько имен, которые вызвали у меня, мягко говоря, удивление. Например, Хамза... Ведь он же общается с нашими ссыльными.

– Ну так что же?
– простодушно пожал плечами Медынский.
– Расстрелять его за это прикажете?

– Да уж во всяком случае не приглашать туда, где будут многие уважаемые люди и настоящие друзья центральной власти.

– Вы хотите сказать, - снова улыбнулся полицмейстер, - что мы отпустили вожжи?.. Считаете, что их и дальше надо было бы натягивать сильнее?.. Нет, это сейчас не в духе времени. Мода на строгости прошла. Определенный демократизм теперь просто необходим... Нужно прислушиваться к либерально настроенной интеллигенции, искать с ней контакты...

Елка была украшена разноцветными гирляндами. Традиционный Дед Мороз осыпал гостей блестками. Снегурочка - одна из самых красивых женщин Коканда, актриса татарского театра Ольга Яруллина - активно помогала Деду Морозу.

Полковник Медынский приступил к осуществлению своей новой программы налаживанию контактов с местной интеллигенцией - буквально с первой же минуты. Едва только Хамза вместе с Завки вошел в главный зал военного собрания, как полицмейстер подошел к нему.

– Я очень рад, что вы пришли, - радушно приветствовал Хамзу Медынский.
– Вы хороший поэт, а теперь еще и драматург.

К сожалению, я не видел вашей пьесы, но слышал о ней много лестных слов. Поздравляю!

– Рахмат, ваше превосходительство, - учтиво наклонил Хамза голову. Рахмат за ваши теплые слова о моем скромном сочинении.

Завки с удивлением посмотрел на своего обычно вспыльчивого, строптивого ученика - Хамза держался сегодня как заправский дипломат.

– - Кстати, хочу познакомить вас с одним человеком... Уважаемый Каримбай!
– позвал полковник стоявшего неподалеку низкорослого толстяка в европейском костюме.
– Прошу, господа поэты, любить и жаловать будущего редактора и одновременно хозяина новой газеты, которая после первого января начнет выходить в Маргилане на узбекском языке.