— Похоже, что скоро дальше побегу. — Старушка потерла горло.

— Ты пока отдыхай. Мы кофе попьем, а уже потом и поговорим, — непререкаемым тоном заявила Алура. —Места у тебя много, так что мы пока здесь поживем. Надо же мне свой контракт отрабатывать.

Алура коротко глянула на Жанну, и девушка метнулась на кухню варить кофе. С этой женщиной домработница ссориться не собиралась.

Появились Алура и Локи.

— Семь гербариев за шесть часов, — говорила Алура совершенно спокойным голосом.

— Восемь валетов, — таким же тоном отвечал ей Локи. У Жанны волосы на голове едва не встали дыбом. Вместо одной сумасшедшей, но безобидной старухи, — теперь трое. И двое вполне могли быть опасны.

— Ха! Шар в лузу у причала!

— Шах на западе!

— Звезда Давида в полете!

— Серый король и бубновый туз!

— Не кошерно, но все равно петля в загоне.

— Козырной шашкой с семью очками!

— Ну тогда получи забубённую косточку семь-пять!

— Ах так!..

Жанна едва слышно застонала сквозь зубы, разливая кофе по маленьким чашечкам…

Гюрза отложила в сторону очередное донесение из Приграничных Степей и устало потерла ладонями лицо. Спать хотелось ужасно, но времени на это не было.

Едва приметно колыхнулось пламя свечей, и тени, сплясав свой ветреный танец, сложились на стене в фигуру человека. Тень тени среди теней, почти незаметный абрис, но Лишенная Имени моментально догадалась, кто это.

— Хоори, — едва слышно произнесла она, медленно поднимаясь. — Тень Огня…

— Верно, — тень колыхнулась, но плоти не обрела. — Узнала, хотя сколько веков прошло.

— Нас лишили Имен, а не Памяти, — Гюрза стояла неестественно прямо, уронив руки вдоль тела.

— Мы виделись лишь раз, слишком давно, — Хоори хмыкнул. — Ты знаешь будущее?

— Да, Хранитель Памяти Пограничья, — Гюрза хрипло рассмеялась. — Свою смерть я вижу,

— А то, что будет за ней? — Хоори переместился по с гене немного правее. — Ваш Мир Танэль… Мне он нравится, но именно отсюда начнется то, что произойти не должно. Но произойдет. Ты и это знаешь?

— Вихрь Времени? Да, я знаю о нем. — Гюрза устало опустилась обратно на стул. — И что?

— Смотри… Это алмаз изначалья…

Хаос безбрежен, Хаос вечен. И лишь временами озаряют его вспышки огня, иногда бросающие тонкие ломкие тени на НЕЧТО, возникшее из сплетения отражений пламени Хаоса. Серые волны накатывают па это НЕЧТО, поглощают его, смывают и возрождают другое НЕЧТО.

Вспухает малиновый шар безумной темноты фиолетового сияния, выворачивается наизнанку, чернеет, рассыпается молнией червленого золота и снова пропадает в серых волнах.

Желтые искры окутывают рыжее пламя, разрывая его на миллионы серебряных птиц, рассыпавшихся пригоршней белых колокольцев.

Бесконечная зеленая лестница врастает в серые волны Лаоса, сворачивается в спираль и обрушивается внутрь себя розовым водопадом маслянистого света.

Лиловый бархат темноты складывается в непонятную фигуру голубого оригами, мнется под пальцами серых волн, выворачивается канареечным раструбом и бесконечное мгновение коллапсирует в ореоле бежевого света.

Снова вспышка золотого огня озаряет Хаос, бросает сеть неясных теней, едва различимых абрисов будущих замыслов на НЕЧТО, миг назад бывшее огромным сияющим алмазом в обрамлении янтарей, а сейчас перетекающее в серебряный поток рубинового пламени…

И над всем этим простираются огромные черные крылья. Если бы был кто-то, имеющий уши, он бы услышал лязг бронзовой чешуи и свист ветра в напряженных до пределах крыльях. Если бы здесь был кто-то, обладающий зрением, то он увидел бы исполинское змеевидное тело, вытянутую голову, на которой горят, словно залитые расплавленным золотом, равнодушные глаза Воплощения Хаоса, Хозяина здешних мест.

Тень черных крыльев на мгновение пересекается с абрисом, отброшенным вспышкой пламени, взгляд золотых глаз скользит по ней, и вдруг тень обретает четкость, повторяя формой язык огня. И Дракон Хаос замирает на месте, понимая, что ЭТО ПРОИЗОШЛО ОПЯТЬ!

Тень шевелится и продолжает существовать, хотя пламя давно угасло, обретает объем, цвет, но остается тенью. Тень Огня, но не Огонь.

Дракон Хаос запрокидывает голову, и лязгающий смех тонет в глубинах серых волн, а в золотых глазах просыпается, казалось бы, давно забытая жажда творить. Дракон снова счастлив.