А ответил:

— Если ты покажешь то, что показываешь своим подругам, любовь, которую испытываешь к своему сыну, свое чувство юмора и все, что заставляет тебя сажать цветочки вдоль своей дорожки, какому-нибудь парню, как Меррик увидит, и начнет двигать своей задницей.

Ее губы приоткрылись, лицо смягчилось, Бен мгновенно наклонился к ней ближе.

— Вот именно так, Шерил. Сделай так и парню повезет, не так, как ты хочешь, чтобы он думал. Он получит от тебя именно то, что хочет.

Ее лицо вытянулось, и она заявила:

— Уже один получил все это от меня, признаю, все продлилось меньше года, результаты были не очень приятными.

Бенни так и думал.

Поэтому он выпрямился и пожал плечами.

— Тебе решать. Но предупреждаю, в нашем возрасте парни уже не думают только о кисках. Они хотят женщину, которая способна подарить им такую улыбку, как у тебя, и обещание того, что стоит за этой улыбкой.

— Я работаю в баре, Бен, я знаю, что все это дерьмо неправда, — ответила она.

— Тогда у тебя либо наметанный глаз на придурков, либо ты не обращаешь внимания. И, судя по виду Меррика, хочу отметить, что ты не обращаешь внимания.

Она уставилась на него.

Он закончил словами:

— Спокойной ночи, детка, — и, не дождавшись ее ответа, ушел.

Он выезжал задним ходом с ее подъездной дорожки, зацепившись рукой за сиденье Фрэнки, когда она спросила:

— Что это было?

— Твоя подружка не хочет просто трахаться, — заявил он. — Она хочет перестать быть одной. И у нее имеются все средства для этого, но она ими не пользуется. Я просто ей сказал об этом.

Фрэнки молчала, пока Бен выезжал и вез их домой.

Бен думал, что дело сделано, пока не остановился на светофоре и Фрэнки не заговорила:

— Я говорила тебе, что ты сегодня потрясающий?

Он посмотрел на нее, ухмыльнувшись, ответил:

— Неа.

Его улыбка погасла, когда он увидел ее лицо, освещенное уличными фонарями и приборной панелью, и услышал ее слова:

— Ты потрясающий, Бенни Бьянки.

При этих словах Бен поднял руку, обвил ее шею и притянул к себе, опустив голову и завладев ее губами.

Машине позади пришлось посигналить, заставив их оторваться друг от друга.

Все было хорошо, поскольку там, куда они направлялись, он мог в полной мере выразить свою признательность, а для того, чтобы сделать это основательно, ему просто не хватало времени на красном свете светофора.

На следующее утро, пожертвовав многим ради всех неизвестных людей, которые могли пострадать из-за того, что компания, где я работаю, выпустила плохой препарат, я оставила Бенни Бьянки в своей постели и рано отправилась в офис.

Я была не первой, пришедшей так рано.

Трэвис Бергер уже сидел в своем офисе.

Как и Рэнди Бирман.

Я добралась до своего кабинета, начав свой рабочий день, и каждый раз, когда замечала движение за стеклянной стеной, оглядывалась, чтобы посмотреть, кто пришел.

Так что я увидела, когда Хит вошел примерно через двадцать минут после меня.

Я также заметила, что Сэнди вошла всего через две минуты после Хита.

Хит не был дураком, и все же он был глупцом.

Я дала им время прийти в себя, потом появилась Тэнди, но этим утром она была не первой в моем списке.

Хит был первым.

— Привет, милая, — поприветствовала я Тэнди, выходя из своего кабинета и направляясь прямиком к Хиту.

— Доброе утро, Фрэнки, — ответила Тэнди.

Я улыбнулась ей через плечо, не сбиваясь ни на шаг.

— Привет, Фрэнки, — поздоровалась Сэнди, когда я подошла поближе.

— Привет, Сэнди. — Я улыбнулась ей, но, опять же, не сбилась с шага и направилась прямо в его кабинет. Я увидела, как Сэнди открыла рот, чтобы что-то сказать, но к тому времени я уже подняла руку и стучала в косяк двери Хита.

Когда он поднял глаза, я спросила:

— Есть минутка?

Хит посмотрел на меня, через стекло на Сэнди, затем снова на меня, прежде чем ответить:

— Конечно.

Я вошла, закрыла за собой дверь и направилась прямо к стульям напротив его стола. Я села в одно из них, а затем задала более правдивый вопрос.

— Вернее больше минутки?

Он посмотрел на закрытую дверь, внимательно изучая меня, потом спросил:

— Все в порядке?

Я выдала больше.

— Даже близко нет.