Я кивнула, подтвердив:

— Да.

Он мгновение изучал меня, его голос стал тише, когда он сказал:

— Наш выбор нанять тебя был превосходным, мы ни в коей мере не пожалели об этом, несмотря на то, что ты задержалась с выходом на работу.

Я не думала, что напоминание о моем переносе выхода на работу сулило что-то хорошее.

Он продолжил:

— Твой начальник хорошо отзывается о тебе. Ты нравишься своим подчиненным. Твои представители работают. Однако, наша политика разрешает сотрудникам работать из дома и делать это регулярно, но наши правила не разрешают сотрудникам работать удаленно, например, из другого города.

Плохие новости.

Дерьмо.

— Понятно, — мягко ответила я.

— Я сам видел твои цифры, Фрэнки, и Ллойд высоко отзывается о тебе, — продолжал Трэвис. — Нам было бы жаль с тобой расстаться. Есть ли какой-нибудь способ, чтобы твой парень переехал в Инди?

— Он управляет семейной пиццерией, второе поколение. Его ресторан действует уже сорок лет. — Я заметила скуку на лице Бергера, говоря ему о важных для себя вещах, на которые ему было насрать, поэтому перешла к сути: — Хочу сказать, нет. Семейный бизнес важен, и я бы не стала просить его сделать такой шаг.

Бергер кивнул один раз, прежде чем заявить:

— На данном этапе я чувствую необходимость отметить, что у «Уайлера», Фрэнки, много возможностей. Особенно для отличных исполнителей. Тридцать пять процентов нашего руководящего персонала составляют женщины. Очевидно, что это не мое дело, но в моем положении частью моей работы является удержание хороших работников, сохранение в неприкосновенности команды, которая преуспевает, и иногда мне приходится выступать в роли советчика. И как советчику мне не хотелось бы видеть, как ты упускаешь возможности только лишь потому, что твоя вторая половинка не понимает важности твоей карьеры.

Я уставилась на него, потом перевела взгляд на его руку и увидела обручальное кольцо. Оно было не широким, не пафосным.

Увидев его обручальное кольцо, я задалась вопросом, вспоминая, когда я приходила до восьми утра, а он уже сидел у себя в кабинете, словно пробыл там не несколько минут, и другие случаи, когда я уходила после шести, а он все еще сидел в своем кабинете, выглядя так, словно даже не собирался домой, что его жена думала о том, что он расставлял приоритеты своей карьеры, а не своей «второй половинке».

С другой стороны, без сомнения, он зарабатывал шестизначную сумму, возможно, она чувствовала себя лучше в связи с отсутствием мужа, выходя из магазина с очередной парой туфель.

— Я намерена провести с ним остаток своей жизни, — ответила я, хотя это было не его дело. И добавила для пущей убедительности:

— И я только что получила новость, что у моей сестры будет ребенок. Она живет в Чикаго. Моя семья разрастается, и я планирую построить свою собственную семью с Бенни. Я не могу быть рядом со своей сестрой или создать семью с Бенни, находясь в Инди. По крайней мере, это нелегко.

На мгновение мне показалось, что я увидела его смущение, будто находиться мне с моей сестрой или со своей «второй половинкой», строя совместную жизнь, было для него чуждым понятием, и мне внезапно стало жаль его жену.

Затем он заявил:

— Жизнь трудная штука, Фрэнки.

— При всем уважении, Трэвис, я пришла в себя после огнестрельного ранения. Я знаю об этом. Жизнь трудная штука и знаю, что важно в этой жизни.

Он изучал меня некоторое время.

Затем посмотрел на Ллойда и спросил:

— Ллойд, ты не мог бы дать нам минутку?

Я посмотрела на Ллойда и увидела, что он не хочет давать нам ни минуты. Он заботился о своих сотрудниках. Но это был исполнительный вице-президент. У него не было выбора.

Он кивнул и сказал:

— Конечно.

Он встал со стула, затем бросил на меня понимающий взгляд и слегка улыбнулся, прежде чем уйти, закрыв за собой дверь.

Я снова посмотрела на Бергера, он немедленно заговорил:

— Я уважаю твое решение, Фрэнки. — Но сказал он это так, словно совсем не уважал мое решение, вернее ему было наплевать, и мне вдруг стало интересно, уважаю ли я этого человека. Конечно, он был великолепен на работе, но жизнь — это не только работа. Даже близко нет. — Если мы не сможем позволить тебе работать из Чикаго, и тебе придется покинуть нас, конечно, это будет ударом, но женщина должна делать то, что должна делать женщина.

Мне не очень понравилось его высказывание «женщина должна делать то, что должна делать женщина», как будто только женщины принимали подобные решения, но я пропустила это мимо ушей, не сводя с него глаз.

Внезапно его поведение изменилось, и мне не понравилось, потому что я не могла понять причины. Обычно он был не очень читабельным парнем. Но сейчас он казался полностью непроницаемым.

— Теперь, разговор окончен, и мы здесь одни, ты не хочешь мне кое-что сказать?

Я моргнула, не понимая, что он хочет от меня услышать. Я многое могла бы ему рассказать: Хита шантажировали; генеральный директор и директор по исследованиям и разработкам нанимали киллеров и устраивали несчастные случаи, трагически меняя жизни других людей. Но я не собиралась ничего из этого ему рассказывать.