Пытаться объяснить это женщине было все равно что биться головой о стену.

Но поскольку Фрэнки обсуждала, а эта женщина готова была прикрыть спину Фрэнки, он был вынужден ответить ей, чего обычно никогда не делал.

— Я знаю, что я делаю, — заверил он ее.

— Фрэнки ошибается, — сказала она ему.

— Да, — тихо согласился он. — В нее недавно стреляли. Это дерьмо тебя потрясет.

— Не поэтому, она не права.

Он знал, что она не ошибалась.

Но он с ней не согласился. Просто заявил:

— Пойду к ней, — надеясь, что это не вызовет дальнейших обсуждений, но ответил так, чтобы его слова не прозвучали как от придурка.

Она выдержала его взгляд, и пока она пристально смотрела ему в глаза, он понял, что должен ей объяснить хоть что-то. И понял он из этого факта, что было ясно, ей было совершенно не наплевать на Фрэнки, он уже знал, что она старалась заботиться о ней.

Поэтому он сказал:

— Я был не прав с ней. Теперь все исправляю.

Она кивнула, и у него возникло ощущение, что она хотела еще что-то сказать, но не сказала. И то, что она промолчала, по его мнению, указывало, что она проявила к нему уважение, и от этого он уважал ее еще больше.

Она повернула на кухню.

Бенни двинулся вверх по лестнице.

Когда он вошел в свою спальню, увидел Фрэнки на спине, одеяло лежало на ее бедрах, одна нога слегка согнута, выглядывая из-под одеяла, рука лежит низко на животе, другая — на кровати сбоку, а масса темных волос рассыпалась повсюду.

Красавица спит одна в его постели.

Бл*дь.

Она не храпела, что было удивительно.

Еще один сюрприз — он ненавидел храп. Его папа храпел, да так громко, что все детство он ночью просыпался от его храпа. А потом долго не мог заснуть.

Фрэнки же храпела по какой-то безумной причине, которую он считал милой.

Но сейчас она почему-то не храпела.

Он сел на кровать рядом с ее согнутой ногой, низко наклонился и прошептал ей на ухо:

— Фрэнки, детка, проснись. Твоя подруга пришла.

Он поднял голову и увидел, как ее глаза распахнулись, все еще не веря, что эти ресницы были такими густыми, а кончики закручивали кверху, причем без помощи макияжа. Он обнаружил эту удивительную вещь, когда она лежала в больнице. Ему понравилось, он задался вопросом — доминирующая ли это черта, скажем, которую она передала бы своим дочерям.

Но когда ее глаза открылись, она показалась ему дезориентированной, боль мгновенно сжала ее губы, в свою очередь, заставило его сжать свои.

Без предупреждения она попыталась приподняться, и он услышал, как она мяукнула от дискомфорта. Услышав ее мяуканье или стон, он быстро задвигался. Встав с кровати, затем осторожно просунув руки под нее, он поднял ее и поставил на ноги. Продолжая обнимать ее за талию, прижал к себе, а другую руку поднес к ее подбородку.

Она подняла на него сонные глаза, он смотрел в них с большим беспокойством, потому что с каждым днем ей должно было становиться лучше. Вместо этого сегодня утром она казалась гораздо более не в себе, чем вчера.

— Ты в порядке? — Спросил он.

— Угу, — пробормотала она.

— Уверена? — спросил он.

Она выдержала его взгляд, ее взгляд оставался затуманенным, но она кивнула.

— Ванная?

— Угу, — согласилась она.

Он опустил руку с ее подбородка и повел ее в ванную. Как и накануне продолжал поддерживать, пока она не оперлась рукой о столешницу.

— Ты сегодня какая-то не такая, — заметил он, как и накануне, она уставилась на свою руку на столешнице, не фокусируясь.

Когда он заговорил, она откинула голову назад, посмотрев на него.

— Я избавлюсь от этого, малыш.

Его внутренности сжались.

Определенно не такая, как в нормальном состоянии. Она назвала его «малыш».

И Бенни это понравилось, поэтому он улыбнулся ей, сжал ее в объятиях и наклонился, чтобы прикоснуться губами к ее губам. На этот раз не щеку. Ей нужно было привыкать к его губам, и она должна начать прямо сейчас.

Ее глаза все еще были затуманены, когда он поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз, в то же время поднимая руку к ее подбородку, чтобы он мог провести большим пальцем по нежной коже ее полной нижней губы.

— Твоя подруга поднимается с кофе и таблеткой, — сказал он.

— Хорошо, Бен, — пробормотала она.

Глядя в ее затуманенные глаза, но все равно безумно красивые, он прошептал:

— Милая.

Что-то промелькнуло в ее взгляде, он не совсем понял, что именно, но это было что-то хорошее. Поэтому оставил ее наедине с мыслью, которая скрывалась за этим взглядом, и направился из ванной.

Ашика наполняла стакан водой, когда Бенни вошел в кухню.

Она посмотрела на него.