Дино показался ему честным парнем, ласковым со своей младшей сестрой, приятным в общении.

Энзо был чертовски сумасшедшим, но он обожал Фрэнки, и двум другим сестрам он уделял немного времени, так что Бенни он всегда нравился.

Теперь, когда Нат появилась как гром среди ясного неба, он понял, почему не был самым большим поклонником Нат.

Он просто не знал, что она решила вовлечь его в свою игру класса А.

Когда «Стратус» с визгом завернул за угол в конце квартала, она повернулась к нему. Как будто его даже не было, черт возьми, она подняла одну из трех массивных сумок, стоявших на его крыльце, и швырнула ее прямо ему под ноги в прихожую.

О нет.

Бл*дь, нет.

— Йоу! — рявкнул он, и ее глаза встретились с ним.

— Привет, Бен, — поздоровалась она. То ли не поняв, то ли проигнорировав его тон, она повернулась, схватила другую сумку, закинув ремешок на плечо, затем направилась прямо в его чертов дом.

Она, должно быть, шутила.

— Захвати последнюю, ладно, здоровяк? — приказала она, затем остановилась в фойе и крикнула, задрав голову вверх, к лестнице: — Фрэнки!

Она что издевается?

Он повернулся к ней, оставив ее сумку снаружи у открытой двери, и выпалил:

— Ты что, с ума сошла?

Она опустила плечо, сумка с глухим стуком упала на пол, потом посмотрела на него.

— Слышала, Фрэнки живет у тебя. Только что избавилась от своего придурковатого мужа, так что мне нужно переночевать у нее дома. — И закончила она еще более нагло. — Мне бы не помешала машина, чтобы добраться до дома Фрэнки с ее ключами.

— Ты рехнулась, — прошептал он, потому что он готов был взорваться.

— Что сказать? — спросила она.

И когда она спросила, Бенни понял, что она не пропустила ни единого его слова — Бенни не хотел, чтобы она или ее дерьмо находились в его доме. Нет, не пропустила, но она находилась в своем собственном мире, и ей было совершенно насрать, что он хотел или не хотел. И он чертовски был уверен, что не хотел, чтобы Нэт стояла в его фойе.

Поэтому он решил выдать ей эту информацию.

— Тебя здесь не должно быть, — заявил он ей, затем объяснил: — И под этим я подразумеваю, убирайся из моего дома.

Ее глаза сузились, не в сексуально милой манере, как это делала ее старшая сестра, ему никогда не нравилась эта сучка. Она всегда вела себя грубо и вызывающе, в ней не было той милой женственности. Она любила устраивать скандалы, была несносной, и своим дерьмовым характером доказала, что можно довести эгоизм до крайности.

— Ты не хочешь меня подвезти, ну, что ж круто, держи свои штаны, мудак. Мне просто нужны ключи Фрэнки, — отрезала она.

Бенни почувствовал, как его тело напряглось, и это было хорошо, ему было трудно двигаться.

Но губы двигались сами собой.

— Ты вломилась в мой дом, я не видел тебя, мать твою, годы, и ты называешь меня мудаком?

— Ты только что заявил мне, чтобы я убиралась, — парировала она.

— Это мой дом. Я имею право тебе это сказать, потому что тебе не рады, — ответил он.

Он краем глаза заметил, что Тереза и Винни-старший вышли в холл.

К сожалению, Франческа тоже медленно спускалась по лестнице.

Вдобавок к этому несчастью, на ней была светло-розовая футболка бэби-долл, обтягивающая грудь, и светло-серые свободные, облегающие штаны для йоги, которые носили женщины, не показывая кожу, но подчеркивая бедра и задницу так, как нравилось каждому мужчине, если его член работал.

Так что никакой водолазки или мешковатой толстовки.

Бл*дь.

Ее глаза были прикованы к сестре, губы зашевелились, задав вопрос:

— Что происходит?

Нэт посмотрела на свою сестру, и прежде чем Бен успел сказать хоть слово, объявила:

— Только что получила заряд от кретина, который называется моим мужем. Нужно место, где можно переночевать. Слышала, ты перебралась сюда, значит, твоя квартира пустует, я собираюсь переночевать там. Мне нужны ключи и быстро, потому что Бенни оказался мудаком, а у меня было плохое утро. Мне не нужно это дерьмо.

Бенни был взбешен. Абсолютно.

Но теперь у него возникла другая проблема.

Судя по тому, как изменилось лицо Фрэнки, его дом вот-вот превратится в зону боевых действий сестер Кончетти. Он видел это выражение ни раз. Винни приходилось мириться, мать твою, с этим, и это дерьмо было единственным, что касалось Фрэнки, когда он не завидовал своему брату.

Но теперь стоявшая женщина на его лестнице, пребывающая не совсем в физической форме, поэтому ей не следовало накидываться на свою сестру. Не так, как начинали ссориться женщины Кончетти.