— Послезавтра пятница.

— Ага.

— Значит, ты не уезжаешь в пятницу. А уезжаешь в воскресенье. Завтра утром ты соберешь свое барахло, когда я пойду домой, заберу его с собой. Когда ты закончишь со всеми встречами, убедишь этого мудака, что он должен уважать тебя, приедешь ко мне.

Я приеду к нему домой.

Я почему-то не почувствовала страха или ужаса.

Наоборот, ощутила внутри тепло, безопасность и счастье.

Отчего тут же почувствовала страх.

— Согласна? — подсказал Бен, поскольку я так была поглощена своими чувствами, что опять промолчала.

— Да, Бенни, — прошептала я.

— И пока ты будешь до воскресенья, мы поговорим, трахнемся, разберемся во всем и составим план. Предупреждаю, Фрэнки, мы будем много трахаться, потому что у нас был всего лишь один раз секс, и мы явно уже разобрались в этом вопросе. И я предполагаю, если мы много будем трахаться, дерьмо само рассосется.

— Это предположение, — пробормотала я, и он ухмыльнулся.

— Есть одна единственная хорошая вещь в пятимесячной простое, детка. Ты полностью восстановилась, так что мне не придется сдерживаться, боясь причинить тебе боль, я могу жестко оседлать тебя. Лучше, если ты будешь скакать на мне по-настоящему жестко.

Еще одно уханье живота, отчего я впилась в него взглядом.

К сожалению, Бен продолжил, совсем не обращая внимания на мой взгляд.

— Личный рекорд, заставив женщину так быстро кончить… дважды.

— Эм… Просто отмечу, что первый раз я тоже кое-что делала.

Ухмылка вернулась.

— Ерунда, детка. Ты упорно трудилась, чтобы кончить, но тебе так и не удалось, пока я не пустил в ход свой палец.

Это было правдой.

Отчего очень раздражало.

Я закрыла рот и продолжала впиваться в него взглядом.

Ухмылка Бенни превратилась в улыбку.

Улыбка исчезла, когда его взгляд прошелся по моему лицу и, наконец, вернулся к моим глазам.

Когда его глаза встретились с моими, он прошептал:

— Предоставь это моей Фрэнки. Когда она что-то делает, даже если не собирается этого делать, то делает со всей ответственностью.

Судя по голосу, ему это нравилось.

С другой стороны, мы были там, где были, после того, что мы только что пережили вместе, так что для меня это не было сюрпризом.

И все же мне понравилось, что ему это нравилось во мне. Мне также понравилось, что он позволил так легко мне отделаться. Конечно, секс был отличным и стал потрясающим стимулом, чтобы заставить мужчину дать мне возможность сорваться с крючка. Но я круто облажалась, и все же он не отстранился, не заставил меня вымаливать у него прощение, а дал мне еще один шанс.

С другой стороны, тогда пять месяцев назад войдя в ванную, он пообещал, если я вернусь, он не заставит меня умолять его принять меня назад.

Он был верен своему обещанию.

Я все еще не была уверена, черт возьми, что делаю. Хуже того, я сильно беспокоилась, что в конце концов поступлю неправильно по отношению к Бенни.

Но, похоже, я просто не могла перестать бояться и переживать на этот счет.

— Уже поздно, Бен, — тихо напомнила я ему.

— Ага, — ответил он, соскользнул вниз, поцеловал меня в плечо, откатился в сторону. Он окинул взглядом мое тело, прежде чем его глаза вернулись к моему лицу. — Нравится ночнушка, Фрэнки.

— Спасибо, — прошептала я.

Бен схватил меня за бедра, перекатывая на бок, натянул на меня одеяло. Только тогда он встал с кровати.

Я наблюдала за его спиной, когда он поправлял джинсы по пути в ванную. Точнее, я наблюдала, как двигались мышцы его спины, когда он направлялся в ванную.

Всего несколько минут спустя я наблюдала, как он, одетый только в белые боксеры, неторопливо возвращается к кровати.

Свет погас прежде, чем он скользнул рядом. Как только лег, притянул меня в свои объятия.

Я закрыла глаза.

Я скучала по нему. Я провела месяцы, каждую ночь, каждую без исключения, задаваясь вопросом, что, черт возьми, со мной случилось, что я убежала от него. Желая вернуть все, что было в его доме. Желая получить это навсегда.

Теперь, когда у меня действительно был Бенни, я была не уверена, что когда-нибудь смогу от него отказаться.

Даже если я сделаю так, что Бенни сам захочет отказаться от меня.

— Я чертовски напугана, — прошептала я ему в горло, прижимаясь к нему лицом.