— Детка. — Теперь его голос был сонным и веселым.

Мне нравился его голос сонный и веселый, поэтому я захотела добавки.

— Конечно, не я бы за него платила, а моя компания, но мамочка так не играет со своими работодателями.

Меня только позабавило его грохочущий глубокий смех, когда он спросил:

— Мамочка так не играет?!

— Ага, — ответила я.

— Детка, есть много вещей, которые в тебе есть, но улица — к тебе не относится.

— Я вполне могла бы заняться бизнесом на улицах.

— Ты могла бы, если бы твой отец был не итальянцем, а афроамериканцем. Но поскольку это не так, то не можешь.

— Мы будем ссориться из-за того, могу ли я вести бизнес на улице или нет? — Спросила я.

— Нет, поскольку я должен вытащить свою задницу из кровати раньше, чем твоей компании придется заплатить за дополнительный день, ты не будешь пользоваться этим номером, так что у нас нет времени, так как это займет год.

— И прямо сейчас, чтобы закончить эту конкретную дискуссию, я смогла бы заниматься бизнесом и на улице.

— Неважно, — пробормотал он, но в голосе все еще слышался смех.

— Ладно, мне пора на встречу.

— Cara.

От его внезапной перемены в тоне я остановилась как вкопанная в коридоре медицинского офисного здания.

— Что? — прошептала я.

— Собранный чемодан стоит у двери.

Мое сердце подпрыгнуло, но рот тут же заявил:

— Ну, я не доверяю тебе собирать мои вещи. Ты бы все помял.

— На то они и вещи, Фрэнки. Просто берешь и бросаешь все барахло в чемодан и закрываешь. Чемодан застегнулся, ты преуспел.

— Бен, от одной мысли бросить вещи в чемодан, не складывая и не продумывая стратегию размещения, у меня мурашки бегут по коже.

— Тогда хорошо, что ты сама собрала свое барахло.

— Знаю.

— Нет, Франческа. — Его голос был глубоким, низким и наполненным смыслом. — Хорошо, что ты собрала свои вещи.

Мой голос звучал тихо и в то же время со смыслом, когда я ответила:

— Знаю.

Он секунду молчал, возможно, обдумывая мои слова, потом спросил:

— Ты можешь примерно сказать, когда будешь у меня дома?

— Учитывая мое расписание, может мне стоит прийти в ресторан, взять у тебя ключи, пойти к тебе домой и встретиться там, когда ты освободишься.

Об этом я думала в течение последних нескольких часов с тех пор, как вышла из номера. Это были не очень хорошие мысли, в первую очередь потому, что все скорее всего знали, что я бросила его, хотя его семья заняла нейтралитет, другие могли не быть такими уж нейтральными. И когда дело дошло до пиццерии, эти другие могли оказаться там.

Это тоже были нехорошие мысли, потому что Бенни работал допоздна, а я хотела его увидеть, но мне также нужно было поспать.

Возможно я бы вздремнула, пока он был в ресторане.

— Э-э… милая, ты вернулась ко мне. Я сегодня не работаю, — сказал Бенни, прерывая мои мысли.

— Ты вызовешь Винни-старшего на замену? — поинтересовалась я, сама не зная, как к этому отнестись, потому что Бьянки не сразу узнают о моем возвращении.

— Нет. Мэнни может прикрыть кухню на день или два. Он иногда так делает, когда я беру выходной, и он ничего там не портит на моей кухне. Однако в долгосрочной перспективе он не может там работать.

Я нашла эту новость интересной.

У меня не было времени выяснять, почему она меня заинтересовала.

У меня было время только на то, чтобы сказать:

— Хорошо.

— Я позвоню Мэнни, приеду в ресторан, удостоверюсь, что у него все хорошо. Итак, еще раз, когда я тебя увижу?

— Около шести.

— Хорошо. Тогда увидимся около шести.

Внезапно я почувствовала себя невероятно счастливой и не смогла удержаться от того, чтобы не сказать ему «Ага».

— Да. — Ввернул он мне.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Увидимся, Бенни.

— До встречи, Фрэнки.

Я отключилась и посмотрела в конец коридора, где Трей, мой торговый представитель, стоял, склонив голову к своему телефону, водя по нему пальцем, с раздраженным выражением на лице.

И подумала: «Да пошел он». Я хорошо справлялась со своей работой, несмотря на то, что в течение четырех месяцев находилась в простое, уткнувшись носом в информационные листовки для пациентов, брошюры компании, отчеты о прошлых продажах и оценки команды.