Бейн сжимает свой член в кулак, мышцы под черным халатом напряжены и тверды. Я улыбаюсь, чувствуя, как мое собственное желание нарастает на вершине бедер.

Мои приспешники созданы для меня. Все и каждый из них.

Я ловко расстегиваю ремень Гэри и стягиваю с него штаны. Он извивается, изо всех сил пытаясь сбросить мои руки, но ему удается лишь быстрее спустить штаны.

— Что ты делаешь?! — в панике кричит он.

Затем я спускаю его боксеры, и едва не задыхаюсь от вони.

— Гэри. Ты когда-нибудь мыл свою задницу? — серьезно спрашиваю я, мое лицо кривится от отвращения. В самом деле, когда этот грязный паразит в последний раз принимал душ?

Я никогда не пойму, что Дженнифер в нем нашла. Не может быть, чтобы она носила розовые очки рядом с ним. Скорее, она носила темные, черные солнцезащитные очки. Только так она могла смотреть на Гэри и не видеть ничего отвратительного.

В мой адрес сыплются проклятия, но я не обращаю на них внимания. Это просто пустые слова. Как они могут что-то значить, когда исходят из уст демона?

— Ты сказал, что в том, что ты сделал с Дженнифер, нет ничего страшного, — повторяю я. Он отчаянно дергается, но не отвечает. Он знает, что произойдет.

Бейн тоже знает. Его халат откинут в сторону, а в плотно сжатом кулаке он надрачивает свой член. Гэри не обращает на него внимания, его ужас слишком силен, чтобы обращать внимание на мрачного жнеца, дрочащего у него над головой.

— Если ты считаешь, что изнасилование невинного цветка — не такое уж большое дело, то я окажу тебе ту же честь. Это ведь не должно быть большим делом, верно? — говорю я, переворачивая его на живот. Он похож на корчащуюся пиявку.

Я визжу от смеха, когда у него начинается гипервентиляция.

— Я беру свои слова обратно! Я беру свои слова обратно!

Его задница воняет, но это небольшая цена. Я даже не пытаюсь раздвинуть его плоские ягодицы. Я подвожу острие булавы прямо к его заднице и проталкиваю внутрь.

Но она так просто не входит. Это требует работы и маневрирования.

— Остановись! Пожалуйста, пожалуйста, остановись!

Я не слушаю. Я продолжаю толкать, пока булава, наконец, не проникает в его задницу. Кровь вытекает из раны, пока я трахаю задницу Гэри шипастым оружием.

— Ничего особенного, правда, Гэри? — кричу я поверх его криков, мой голос звучит почти истерично. Я ввожу и вывожу булаву, дрожа от восторга при звуках, которые издает его тело, разрываемое на части.

Бейн все быстрее дрочит свой член, упираясь подбородком в грудь, наблюдая за происходящим с нескрываемым очарованием. Из его горла вырываются стоны, и вскоре из его члена изливается сперма, которая стекает на пол и смешивается с кровью Гэри.

Я смеюсь, хотя Гэри даже не замечает этого благодаря тому, что из его задницы вытаскивают внутренности. Я извлекаю биту, его кишки наматываются на шипы, как и другие части его внутренностей.

Гэри бьется в конвульсиях, когда его внутренности вываливаются из него. Через несколько секунд его крики прекращаются, и в доме воцаряется тишина. Остается лишь мое тяжелое дыхание.

Мой взгляд падает на бездонные глаза Бейна.

— Приведи сюда остальных. Сейчас же.

Глава 6

Мой пульс колотится от возбуждения, пока я стягиваю с себя окровавленную ночную рубашку и тапочки. Тимоти выходит из глубины дома, его великолепное тело выставлено напоказ. Он замирает, увидев Гэри и беспорядок, который я устроила. Затем его взгляд перемещается на меня, на мое обнаженное тело, покрытое кровью.

— Хочешь, чтобы я все убрал, Сибби? — спрашивает он, его глубокий голос пронизан волнением.

Я задорно улыбаюсь.

— Не сейчас.

Появляются Шакал и Мортис, их глаза наполнены голодом и пожирают все мое обнаженное тело. Шакал облизывает свои окровавленные губы, стремясь сделать то, о чем говорят его глаза. Он выглядит так, словно уже разорвал кого-то на части своими зубами, и теперь я хочу, чтобы он сделал то же самое со мной.

За ними входит Кронос, и хотя я не вижу его рта и глаз под протезами, его тело вибрирует от потребности.

Бейн возвращается в комнату последним. Он призрак этого дома — его никогда не видно, пока его присутствие не становится абсолютно необходимым.

Между моими бедрами собирается жар, когда мои мальчики собираются вокруг меня. Они жаждут меня, как и я их.

В углу кухни стоит богато украшенный деревянный обеденный стол, а на каждом стуле сидят манекены — их плоть содрана с лиц, рты открыты. В их руках зажата посуда, а посреди стола лежит еще один фальшивый труп, грудь которого разорвана на части. На тарелках, стоящих перед каждым манекеном-каннибалом, лежат части искусственного человека, готовые к употреблению.