Выдвинув один из стульев и отложив в сторону гротескный манекен, Мортис садится на стул. Он любит сперва понаблюдать, нежно поглаживая свой член, чтобы не кончить слишком быстро.

— Кронос, малыш, ты не мог бы убрать куда-нибудь этот труп? — спрашиваю я, указывая на распластанный манекен. Кронос внимает моей просьбе, выдвигает стулья и отодвигает их в сторону, а затем стаскивает манекен со стола.

От нетерпения я заползаю на стол, задницей к ним, выгибаю спину и прижимаюсь верхней половиной тела к прохладному дереву. Мои соски напрягаются, когда прохладное дерево прижимается к ним.

Тимоти хватает меня за бедра, притягивая к себе, так что мои колени неуверенно балансируют на краю. Затем он отворачивается от меня и опускается на пол, прижимаясь спиной к краю стола, а голову полностью опускает на стол, между моих ног. Потянувшись руками вверх, он снова хватает мои бедра и опускает меня на свое лицо, его длинный язык начинает облизывать всю мою киску.

У меня вырывается стон, и я закатываю глаза, когда его язык изучает меня. Шакал переступает через Тимоти, он крепко сжимает член в руке, направляя головку к моему входу. Я оглядываюсь на Шакала и улыбаюсь, глядя, как фальшивая кровь стекает из его рта на мою задницу. Его обгорелые пальцы размазывают кровь, смешивая искусственную с настоящей.

Он не разрывает зрительного контакта, погружаясь в меня, его желтые глаза горят желанием. У меня перехватывает дыхание, ощущения мгновенно вызывают дрожь. Шакал откидывает голову назад, из его горла вырывается долгий, но тихий стон. Он всегда такой тихий, но его присутствие — самое громкое.

Его подбородок опускается, соединяя свои глаза с моими вновь, пока он создает устойчивый ритм. Я остаюсь с открытым ртом, выпуская маленькие стоны, которые я не смогла бы остановить, даже если бы попыталась.

Кронос спешит к столу и становится передо мной на колени. Я поднимаю голову и тотчас открываю рот. Я успеваю увидеть его толстый, покрытый венами член, прежде чем он оказывается у меня во рту, едва не задушив меня своей длиной. Стону вокруг его члена, но мой рот слишком полон, чтобы звук мог вырваться наружу.

Именно так, как они и хотели.

Язык Тимоти щёлкает по моему клитору, пока он сосёт и лижет. Я протягиваю руку вниз и дергаю за пучки его голубых волос, получая ответный стон, который вибрацией отдается в моей киске. Чистое блаженство исходит от места, где его язык ласкает узелок чувствительных нервов, и от места, где член Шакала входит и выходит из меня. В уголках моего рта скапливается слюна, а ноги дрожат от сильнейшего наслаждения, исходящего из моей сердцевины.

Бейн забирается на стол следующим, устраиваясь верхом на моем теле и твердо упираясь ногами в деревянную поверхность. Он медленно погружается в меня, а Шакал отстраняется, освобождая пространство для Бейна, который продолжает трахать меня. Шакал вытаскивает член ровно настолько, чтобы Бейн мог полностью погрузиться в меня, покрывая свой член моими соками. Он вынимает член, а Шакал вставляет свой обратно, вонзаясь в меня с новой силой.

Одной рукой Бейн хватает меня за бедро, а другой направляет свой член, пока его кончик не упирается в мое тугое отверстие. Я зажмуриваю глаза, дрожа от удовольствия и боли, которая, как я знаю, скоро наступит. Одним толчком Бейн полностью погружается в меня. Крик пробегает по члену Кроноса. Он дергается в моем рту, и из его горла вырывается придыхательный стон.

— Ты такая чертовски тугая, — бормочет Бейн, его слова пропитаны грехом. — Покрытая кровью, похожа на гребаную богиню смерти.

— Она и на вкус так хороша, — вздыхает Тимоти возле моего центра, практически впиваясь в меня своими губами.

Бейн не оставляет мне ни секунды на адаптацию. Его бедра врезаются в меня, толкая меня вперед и тем самым заставляя Шакала выскользнуть из моей киски. Боль охватывает мою задницу, огонь лижет края моего не такого уж запретного входа. Он медленно выходит и снова входит в меня. Он повторяет этот процесс, пока не отступает боль и на смену не приходит наслаждение. Когда я изгибаюсь навстречу Бейну, Шакал шлепает головкой своего члена по моему входу, поддразнивая меня.

Я откидываю голову назад достаточно, чтобы член Кроноса выскользнул из моего рта. На достаточное время, чтобы потребовать:

— Трахни меня, Шакал. Я так нуждаюсь в этом.

Шакал испускает гортанное рычание, соглашаясь и снова входит в меня. Его движения ускоряются, и мои мышцы превращаются в желе. Кронос обхватывает рукой мой затылок и толкает бедрами, разбухшая головка проскальзывает далеко в мое горло и выжимает кислород из моих легких. Я сосу и облизываю его налитую плоть, проводя языком вдоль толстой вены, пульсирующей у меня во рту. Слюна вытекает у меня изо рта, образуя лужу подо мной, но мне плевать.

Я смотрю на него, и сейчас как никогда мне хочется, чтобы протезы не закрывали его глаза и рот. Я хочу видеть его рот, приоткрытый от желания, и глаза, устремленные на меня, пока он смотрит, как я сосу его член.

Его покрытая венами рука сжимает мои волосы, а второй он ласкает мое лицо. Его пальцы с благоговением проводят по моей коже, выражая, что ему нравится то, что я делаю с ним единственным доступным ему способом.

Эйфория нарастает в моей киске, накапливается и бурлит, пока не переполняет все мое существо. Мой живот напрягается, становясь невероятно тугим, как резинка, которую слишком туго затянули. Язык Тимоти проводит по моему клитору идеальным образом, и я больше не могу сдерживаться.