— Поклянись, что найдёшь королеву Элайзу… — едва слышно прошептал Буглур. — Поклянись, что покажешь ей эту брошь… Дай, я посмотрю на тебя…

Он внимательно оглядел Хэла, словно пытался запомнить его навсегда, а затем его взгляд невидяще устремился в потолок. Эти слова оказались последними в его жизни.

— Клянусь, — прошептал Хэл. То, как этот человек смог преодолеть скверну, вселяло в него трепет. Слишком свежи были воспоминания о том, как чёрная субстанция пыталась овладеть самим Хэлом — а ведь он почти покорился ей, лишь когда она едва коснулась его мыслей. Командир же гарнизона провёл под её влиянием намного больше времени, но, тем не менее, сумел перебороть её и принять удар меча Хэла, спасая и его, и всех остальных солдат от неминуемой гибели.

Хэл попытался встать на ноги и внезапно понял, что не может. А затем пришла спасительная темнота, волной накрывшая Хэла.

Всё тот же страшный сон повторялся вновь и вновь. Хэл стоял на берегу бушующего чёрного моря, чьи волны расходились в стороны под его взглядом. Но он совсем не хотел, чтобы они открыли ему, что же скрывает в себе море…

Хэл всегда просыпался в этот момент, но почти сразу же вновь впадал в сон. Он не понимал, сколько времени прошло, где он находится и что произошло в пещере после того, как он сразил Буглура. Лишь раз, на краткий миг очнувшись от кошмара, он успел заметить, как чьи-то руки снимают с его лба мокрую тряпку, и тут же уснул.

Несколько раз его сон менялся, и он вновь видел лицо красивой белокурой женщины, склонившейся над ним. Но как ни старался, он не мог её узнать.

В следующий раз проснувшись, он обнаружил себя в деревянном доме. По столу в центре комнаты он узнал, что находится в доме командира гарнизона. Он всё ещё был очень слаб.

Дойл, чья очередь дежурства наступила около получаса назад, был поражён изменениям, произошедшим с его другом. Он потел, не переставая, и его обычно собранные в хвост длинные белые волосы разметались по подушке слипшимися патлами. Лицо его было бледным и осунувшимся, щёки впали, а кожа натянулась, обтягивая его череп. Налицо было очевидным, что организм истощён.

Огромный белоснежный волк ни на секунду не оставлял своего хозяина, лёжа в подножье его кровати. Ел и пил он мало — в разы меньше, чем обычно, и теперь выглядел не лучше Хэла. Дойл был уверен, что если Хэл всё-таки умрёт, то Коготь последует за ним, и будет служить ему в царстве мёртвых.

Внезапно в комнате раздался стон. Дойл, уже привыкший к тишине, от испуга едва не рухнул со стула, на котором сидел.

— Кто здесь? — произнёс скрипучий голос с кровати.

— Это я, Дойл, — последовал осторожный ответ. — Ты в порядке?

Задавая этот вопрос, Дойл сильно сомневался. Ивейн, лучше всех остальных владеющая целительной магией, ничего не могла сделать и отказывалась отвечать на вопросы. Даже когда Аро спросил, будет ли Хэл в порядке, она помрачнела и отвернулась.

— Подойди… ближе… — произнёс тот же скрипучий голос.

Была ночь, и в отблесках свечей лицо Хэла выглядело довольно жутко. Настолько, что Дойл даже с секунду помедлил, прежде чем выполнить его просьбу.

А затем произошло то, что Дойл запомнит на всю жизнь.

Умирающий Хэл, более трёх дней пролежавший в кровати и питающийся лишь водой и бульонами, насильно вливающимися ему в глотку друзьями, вдруг схватил Дойла за руку железной хваткой.

От испуга Дойл рефлекторно попытался выдернуть руку, но от этого ладонь Хэла словно превратилась в железные тиски.

— Скажи остальным, — произнёс Хэл. Голос его оказался неожиданно твёрдым и ясным. — Завтра мы отправляемся в путь. Соберите всё необходимое.

— Завтра? — удивился Дойл. — Но ты же прикован к кровати… Ивейн говорила, что у тебя проблемы с внутренней энергией…

Дойл ощущал себя очень странно. Обычно за ним не водилось подобной робости, и он был всегда уверен в себе, но тут… Человек, находившийся одной ногой в могиле, бросается такими заявлениями.

— С моей внутренней энергией всё в порядке, — отрезал Хэл. — Передай, чтобы завтра к полудню все были готовы. И хватит уже сидеть около меня, вы мне только мешаете. — Тиски, сковавшие руку Дойла, потянули его к лежащему, и тот процедил ему едва ли не в ухо: — Слушайся меня.

Дойл посмотрел ему в глаза, взгляд которых был чистым и твёрдым, не терпящим возражений, несмотря на то, что в остальном Хэл выглядел как живой труп.

Дойл медленно кивнул, и в этот момент тиски ослабили хватку. Хэл вновь провалился в сон.

На сей раз во сне он оказался дома. Нет, не там, на Земле, где он жил в прошлой, никчёмной и бездарной жизни. Он оказался в доме волхва.

Он выглядел безжизненно. Пауки, дождавшись отъезда людей, вступили во владения и за несколько дней покрыли паутиной каждый уголок, а лунный свет, невесть как пробравшийся сквозь закрытые ставни, придавал дому мертвенной бледности.

Хэл медленно шёл. Он не думал, куда идёт и не планировал ничего, но в конце концов оказался перед дверью Мельдорфа, его старого учителя.