— Много, — ответила, не задумываясь. — Сына она мне дала. И счастье, пусть и не очень долгое. Но я любила и была любима. Чего и тебе желаю. Поверь, ко мне — это не любовь, это всё в одни ворота — совсем не то. Ты поймёшь… Потом. Когда найдёшь ту, что за тебя готова будет душу отдать. Такая будет обязательно, я знаю. Она будет красивее меня, моложе, глупее, может быть… И она ещё будет верить в любовь, верить людям. А я — больше не верю. Мне двадцать восемь, а я словно старуха внутри. Не нужна я тебе, не нужна.

— Надь, — сузил он глаза. — Только не говори, что ты его простила.

— Не знаю, — честно отозвалась я, глядя в стенку. — Наверное, нет… Но я уже иначе смотрю на всю эту ситуацию.

— Как иначе? Предательство нельзя прощать!

— Ох, Ренат, — повернулась я на него и вздохнула. Он старше меня, но сейчас словно именно я понимаю куда больше, чем он. Потому что я просто это пережила. — Не дай бог тебе самому однажды оказаться в подобной истории. Ты бы тогда по-другому говорил. Люди, которые произносят такие вещи, просто никогда не были в моей шкуре и шкуре Богдана, и не теряли то, что потеряли мы. И слава богу — значит, им не пришлось пройти то же, что и нам. Всё куда сложнее, чем кажется. Жизнь вообще не чёрно-белая, в ней столько много разных оттенков…

— Я никогда не окажусь на вашем месте, — твёрдо заявил Ренат. — Я не такой дурак.

— От тюрьмы да сумы не зарекайся… — покачала я головой.

— Если ты до сих пор его любишь и простила, почему не вернешься? Почему прячешься? Зачем мучаешь и себя, и его?

— Разве он мучается?

— Вы оба просто два идиота.

Ренат уехал, оставив в душе смятение.

Наверное, он прав. Мы с Богданом — два идиота. Но всё же сказать, что я простила бывшего мужа, я не могла.

Нет, не простила. Всё ещё больно. Всё ещё болит.

И поэтому назад я не поеду и себя не обнаружу в ближайшее время. А потом… Он перестанет искать.

Он не узнает о сыне, не увидит, как он родится и будет расти, он никогда не назовёт его папой.

У моего малыша будет только мама.

— Богдан… — погладила я свой живот. — Мой маленький…

Возможно, для кого-то это покажется странным, но я решила назвать сына именем его непутёвого отца. Он не сможет дать ему свою фамилию, пусть у него будет хотя бы его имя. Пусть Богдан-старший никогда не узнает о рождении Богдана-младшего, но мне хотелось, чтобы хотя бы один из них был со мной всегда…

Чем ближе к родам, тем чаще я стала вспоминать ту нашу встречу. Вернее, то, как я увидела моего Богдана там на набережной, у парапета.

Как он смотрел на море.

Какие у него были грустные глаза.

Неужели он на самом деле всё еще тосковал по мне?

Хотел вернуть?

Он действительно искал меня, или просто мне хотелось так думать, и он был там по делам?

Столько вопросов, и ни одного ответа…

Не знаю зачем, но я стала ходить к этому парапету почти каждый день. Просто шла по набережной, замирала там, на том месте, где когда-то стоял мой любимый. Мне казалось, что я его чувствую. Что он где-то совсем рядом. Как будто он был здесь совсем недавно, и морской воздух помнил его запах и энергетику…

Мне так хотелось еще раз его увидеть, хоть одним глазком!

— Надя?

Я обернулась на голос.

— Привет! Ох, какая ты уже кругленькая! Когда рожать?

Одна из моих первых здешних подруг и клиенток, соседка Лена, прогуливалась по набережной, толкая коляску с близняшками-двухлетками Сашей и Машей.

— Привет! Еще две недели, если роды будут в срок. — Я улыбнулась ей, а сердце почему-то забилось быстрее, словно я ожидала, что меня позовёт кто-то другой.

Каждый раз, гуляя у этого парапета, я думала о нём.

О Богдане.

— По-моему, живот у тебя еще не опустился, может и дольше проходишь.

— Может, и так. Я не загадываю.

— Приданое уже приготовила?

Мы с Леной прогулялись до дома, обсуждая мою беременность и её проказниц.

— Надюш, ты врача уже выбрала на роды? Если нет — могу порекомендовать своего, он и стоит недорого. Позвони мне вечером, я дам его номер.

— Спасибо. Буду благодарна.

Возле моего подъезда мы распрощались, Лена покатила коляску дальше, а я поднялась к себе.

Зашла в квартиру, сразу пошла в душ. Чувствовала, что не в силах унять дрожь. Почему-то мне было не по себе. Сосало под ложечкой.

Я не могла понять, в чем дело, но отчего-то было такое чувство, что Богдан рядом. Где-то тут. В городе.

Может быть, мы ходим с ним по одним улицам.

Как будто я ощущала его совсем близко…

Кажется, я уже начинаю сходить с ума.

Мы не виделись почти полгода, но боль от разлуки не утихает, и даже, наоборот, прогрессирует вот такими мороками…