Шрифт:
А я опустил взгляд на огромный живот…
Она…беременна?!
Не просто беременна, ей рожать скоро, судя по размеру живота!
Но как же?
От кого?
У неё же не получалось!
Чей это ребёнок?
Столько вопросов крутилось в моей голове, и я шагнул вперёд, чтобы узнать на них ответы.
— Здравствуй, — остановился я возле неё и заглянул в её глаза.
ГЛАВА 50
НАДЕЖДА.
Я смотрела в его карие глаза, а мир словно поставил кто-то на паузу.
Всё остальное просто исчезло и перестало иметь какое-либо значение.
Был только он, я и…наш малыш, который толкался сейчас в моём животе, словно почувствовав рядом папочку.
Я положила ладонь на живот, чтобы успокоить сорванца.
— Тише, тише… — шептала я, чувствуя новые удары.
Маленький ощущал моё состояние и беспокоился.
Значит, он всё-таки нашёл меня.
Не могла понять, какие чувства испытывала по этому поводу больше: страха или радости. И то, и другое…
Богдан подошёл ближе.
— Здравствуй, — остановился он напротив меня и опустил глаза на мой живот, на котором я держала свои ладони.
Я так давно не видела Богдана, что сейчас мне казалось, что я снова во сне. Только во сне я видела его часто… И сейчас поверить в то, что он стоит передо мной наяву, было очень сложно. Всё было так похоже на мои грёзы…
— Здравствуй… — еле разлепила я ставшие сухими губы от волнения.
— Толкается? — спросил он, заметив, как я нахмурилась и ойкнула.
— Да, — ответила я. — Почувствовал рядом…незнакомого человека.
Какое-то время мы снова молча стояли и смотрели оба на мой живот, внутри которого находился наш с ним ребёнок. Только Богдан об этом знать не мог.
Но он тут же удивил меня вопросом.
Всего одно слово, и я едва не упала в обморок…
Неужели он всё понял сам?
Понял так, как на самом деле и было?
— Мой?
— Ты… Ты думаешь, что он твой? — спросила я.
В горле появился ком. Богдан даже не будет меня обвинять в том, что я нагуляла этого ребёнка или вообще — родила его от Рената? Он просто поверит мне на слово?
— Он? — задал Кантемиров вопрос. — Это…сын?
— Да… — спрятала я глаза. — Мальчик…
У нас будет мальчик, Богдан.
— Почему ты думаешь, что он обязательно твой? — покосилась я на него, на всякий случай обняв живот теснее, словно он мог отнять моего сына прямо так, из живота, здесь и сейчас.
— А разве не так? — поднял глаза на меня бывший муж. — Судя по размеру живота, тебе скоро рожать. Значит, ты ушла от меня беременная… И именно поэтому сбежала так далеко. Спрятать ребёнка хотела, Надь?
Он за две секунды сложил два плюс два и прочёл меня, словно я — открытая книга перед ним… Ну и какой смысл лгать, если он и сам обо всём догадался, вплоть до мотива спрятаться от него? К тому же, в последние дни перед родами я передумала записывать ребёнка на Рената. Я бы позволила вписать в свидетельство о рождении нашего сына только Богдана.
Возможно, я даже стала в тайне от себя надеяться, что он узнает о сыне таким путём… Когда-нибудь. Узнает и найдёт нас. Поймёт, что нужен нам…
— Хотела, — кивнула я и вздёрнула подбородок вверх. — И ты знаешь, что у меня были на то причины.
— Причины, по которым ты готова лишить ребёнка отца, а меня — сына? — сузил глаза Богдан.
— Я… — Да, я понимала, что поступаю с ним нечестно и подло. Ничем не лучше него, на самом деле. Это тоже предательство, только через сына. Никакая причина разлада между родителями ребёнка не является основанием лишения малыша одного из родителей. У мамы и папы любого малыша права равные, они могут не участвовать в жизни ребёнка сознательно, но выбор и информацию о том, что ребёнок существует и будет рождён на свет, любой, даже горе-родитель, должен иметь. — Ты нас предал.
— Ты меня тоже, Надь, — ответил он. — Ты ведь знаешь, как я тоже хотел малыша…от тебя.
Мне стало стыдно, и я опустила глаза. Он прав, конечно. Но я просто не могла поступить иначе…
— Ты его не заслужил, ясно? — снова посмотрела я на него. — Тебе Анфиса родит. Вот с этим ребёнком и нянькайся.
Богдан лишь шумно вздохнул.
— Я буду участвовать в жизни этого ребёнка, Надя, — твёрдо сказал он. Его голос звучал непреклонно. Я сразу поняла, что переспорить его и уговорить нас не трогать никак не выйдет. Если Кантемиров что решил и сказал — так оно и будет, хоть о стенку головой бейся. — Так вот о чём говорила она…