Может, это мои гормоны так разыгрались? Кое-как заставила себя лечь спать — мне нужно беречь себя и малыша, несмотря на треволнения.

Рано утром я поехала в клинику сдавать анализы. На территории большого медицинского центра располагался хоспис. Я несколько раз пекла для пациентов и сотрудников печенье. Нашла рецепт, такой, чтобы больным с онкологией было можно их есть.

И сегодня я тоже привезла гостинцы для самых маленьких пациентов такого страшного отделения… Пусть хоть немного порадуются.

Сдала анализы, отдала печенье и отправилась обратно домой.

И здесь меня тоже не покидало странное чувство: мне казалось, что кто-то следит за мной. Я несколько раз озиралась по пути к выходу, но никого из знакомых так и не увидела, только больных, сидящих в тени деревьев.

Я знала, что этот хоспис довольно новый, и клиника хорошая, работают специалисты со всей страны. И у многих больных тут появляется шанс на выздоровление.

Мне тяжело было думать о болезни, которая уносит столько жизней. Мечтала о том, чтобы меня это не коснулось, и моего малыша — тоже.

И вообще, как было бы прекрасно, если бы все малыши мира были здоровенькими…

На набережную я решила больше не ходить. К тому парапету, где видела его.

Раз уж решила забыть, так и нечего теперь ходить туда и искать его след…

Надо потерпеть, хоть и тянуло туда жутко. Видимо, уже успело войти в привычку…

Погода испортилась, пошли дожди. В новостях постоянно пугали наводнениями. Я старалась не выходить из дома лишний раз. Только смотрела в окно и перебирала вещички, которые купила для малыша.

Кроватку мне уже установили, всё для маленького я подготовила, но почему-то на душе было муторно. О родах я договорилась, все должно было пойти по плану. Врач меня хвалила, результаты анализов были хорошие.

Но что-то меня беспокоило.

Словно чего-то мне не хватало, словно чего-то я не сделала…

Наверное, Богдана, который так и не знает ничего о сыне.

Он не увидит мой живот, не почувствует, как активно толкается его сынок, не увидит его рождения и не возьмёт на руки маленького мальчика…

Я буду встречать нашего сына сама. Одна.

Я несколько раз порывалась позвонить Богдану. Брала смартфон и…не решалась. Просто просматривала те фото, которые так и не смогла удалить.

Когда же я перестану чувствовать себя такой пустой и несчастной?

БОГДАН.

Я навещал Анфису нечасто. Не считал себя обязанным, всё равно не мог смотреть на неё спокойно, зная, какую роль она сыграла в моей истории с Надей. Понимал, что сам виноват гораздо больше, но всё-таки…

Привёз Анфису в эту клинику, в хоспис, изучив отзывы. Писали, что в клинике самые передовые в стране технологии, ставят на ноги даже безнадежных. Увы, в случае с Анфисой ничем помочь было нельзя. Ей оставалось только доживать дни в хосписе под присмотром врачей. Она и сама понимала, что ей уже не поможет даже чудо.

Девушка высохла, один скелет уж остался… Волосы выпали, она стала похожа на очень отдалённую тень самой себя. Повязывала косынку на голову, когда выходила на прогулку ко мне…

Единственное, что её радовало — она может видеть море. Ну и меня. Иногда.

И я приходил.

В один из дней словно почувствовал — нужно заехать. Купил продуктов, которые ей было можно, и приехал.

Анфиса сидела в парке, под тенью магнолии. Смотрела вдаль. Увидела меня и как-то странно смутилась, поправляя платок.

Мы говорили ни о чем. О погоде. О ливнях, которые затопили часть города. О том, что можно организовать поездку в горы.

Отметил, что она стала ещё тоньше и бледнее…

Я уже собирался уходить, когда она вдруг ухватила меня за руку.

— Я её видела.

— Что?

— Видела Надю.

— Где? — сосредоточил я взгляд на ней.

Значит, я не ошибся — Надя в Сочи.

— Она…— Анфиса запнулась, я увидел слезу, которая скатилась по её щеке. — Богдан, я хотела её окликнуть, но не успела.

— Где ты её видела? Здесь, в клинике? Что она тут делала? Она больна? — я засыпал Анфису вопросами, понимая, что ответить она не сможет. — Как она выглядела?