Не отправился в Австралию, заработав путёвку, и Китай. Его тогдашние лидеры не желали участвовать в Играх вместе с Тайванем, называвшимся в те годы Китайской Республикой. Ну а Южный Вьетнам и Турция отказались, судя по всему, ввиду дороговизны путешествия (особенно для турок), а также из-за невысокой квалификации своих команд.

В общем, организаторам соревнований не позавидуешь. Грамотно составленная турнирная сетка не просто трещала — висела клочьями. В наличии имелось всего десять (!) участников. Пришлось приглашать уже уступивших болгарам в двух отборочных поединках (0:2 и 3:3) англичан. Они прибыли, но представляли собой натурально любительский коллектив крайне невысокого уровня (на прошлых Играх их выбил из розыгрыша Люксембург). Причём играть им выпало — сразу, правда, в одной четвёртой финала — с теми же хорошо знакомыми болгарами.

Да, так получилось, что участники находились не в равных условиях: были команды, начинавшие с одной восьмой. В частности, сборная Советского Союза. Что, знаете ли, и к лучшему: никакие кривотолки не могли коснуться наших соотечественников ни тогда, ни сейчас. СССР прошёл в Австралии самый длинный и трудный путь. И то советское «золото» потому и блестит до сих пор, что завоёвано в честной изнурительной борьбе.

Первым соперником Советского Союза стала команда ОГК: как известно, ГДР и ФРГ значительное время выступали единой сборной. Однако отечественные комментаторы нередко подчёркивали: против подопечных Г. Д. Качалина выступали игроки из Западной Германии. Даже шаблон появился: да, всего 11 участников, но 4 команды явно выделялись: СССР, Болгария, Югославия и ФРГ. Заключительная аббревиатура действовала на родного болельщика магическим образом. Ещё бы! В 60—70-е авторитет западных немцев в футболе был необычайно высок. У нас — после ряда поражений на высоком уровне — особенно. К тому же профессиональные журналисты живо разъясняли: конечно, на Олимпиаду приехали не те мастера, которых Советский Союз обыграл до этого дважды. Однако тоже очень сильные исполнители. И читатель невольно усваивал: правильно, тех-то, пусть и бывших чемпионов мира, уже побеждали, а этих, новых, никто и не знает. Примерно так звучала «советская» версия. (Про то, почему к Объединённой команде не подключили ГДР, вообще не говорилось никогда).

В российские времена трактовка поменялась. Упор стал делаться на любительский статус соперника. И в самом деле, на Олимпиаде за Германию играли люди, не получавшие денег непосредственно за футбол. Зарплата у них шла по основному месту работы. Человек, отработав плотником, кузнецом, столяром или, скажем, полицейским, приходил домой, принимал душ и отправлялся на тренировку. Из высокой любви к игре с мячом. А в Союзе и иных странах социалистической системы спорт, и футбол в частности, был профессиональным: игроки якобы слесарили, рисовали и даже служили в армии — на деле же вся их жизнь подчинялась игре. Что не так уж плохо (по тем временам) оплачивалось государством.

Тут и возникает не заданный до сих пор вопрос: а почему бы в Австралию не отправить сборную ГДР, которая, кстати, тоже успешно прошла отбор? Бесспорно, лучшие времена социалистических немцев — 60—70-е — ещё впереди. Однако в том 56-м гэдээровцы одержали две победы (над Индонезией 3:1 и Польшей 2:0) и уступили Болгарии 1:3. А их чемпион страны «Висмут» сыграет через полтора года в четвертьфинале Кубка чемпионов. Несомненно, не самые звёздные показатели. Но всё-таки люди профессиональные, не после работы тренируются.

Может, диктат какой со стороны «капиталистов» был?

Отнюдь. Договаривались о составах на вполне паритетных началах: допустим, общая сборная по боксу определялась через принципиальный турнир, где в каждом весе выступали по два участника — с восточной и западной стороны, а в Австралию летел сильнейший. Безусловно, бокс — индивидуальный вид спорта, а футболистов пришлось бы «сыгрывать» между собой, но, думается, причина однозначной ориентации на ФРГ не в этом.

Да, несомненно, все футболисты олимпийской сборной являлись любителями, и большинство из них представляло 13 команд лиги соответствующего статуса — однако некоторые, пусть меньшинство, выступали за профессиональные клубы, не получая за это денег. Удивительно? Но можно вспомнить сохранившиеся до сего дня в России так называемые народные театры: там тоже уровень весьма высок, а люди бескорыстно играют. И мы не поражаемся, радуемся только.

Кроме того, западногерманские футболисты уже имели олимпийский опыт: четыре года назад они в Финляндии заняли четвёртое место, опередив, между прочим, прекрасную советскую сборную. При этом в полуфинале немцы проиграли югославам с тем же счётом, что и наши ранее, — 1:3. А в четвертьфинале прошли Бразилию с двумя будущими двукратными чемпионами мира в составе: Зозимо и Вава (тем самым, что в 58-м Яшину дважды забьёт). И трое из тех полуфиналистов — Мауритц, Цайтлер и Шафер — вышли на поле против Советского Союза. Причём ещё один герой «финской кампании 52-го», Вилли Шредер, уже выступал против СССР: в 1955-м выходил на замену, а через год и целый матч выдюжил. Пошёл то есть на повышение.

Удивляться, однако, нечему: оба коллектива тренировал Зепп Гербергер. И у олимпийцев пример того же Шредера был перед глазами.

Но это, как говорится, ко всему прочему. Главное же — сама громада под названием Олимпиада. И пусть, по баронуде Кубертену, соревнуются люди, а не государства, — неофицильный командный зачёт таковым лишь назывался. На деле же каждая завоёванная медаль отправлялась в общую копилку, и представители сугубо индивидуальных видов спорта всё равно бились за объединяющее командное дело. Футболисты, конечно, и так вырастали на коллективных ценностях, однако что такое олимпийский зачёт — замечательно понимали. И когда немцы узнали о жеребьёвке, сразу же встал вопрос: стоит ли везти команду ради одной встречи? Противостоять-то нужно будет мастерам, обыгравшим их лучших профессионалов. И поражение — особенность кубковой системы — сразу же отправляло команду домой. А вот свидетельство А. П. Кулешова и П. А. Соболева из книги «В далёком Мельбурне» (1957 год; что важно: подписано к печати 25 июня): «Руководство команды (немецкой. — В. Г.) заверило, что для немцев это будет первая, но не последняя встреча на Олимпиаде». То есть противник рассчитывал на победу и готов был отдать для неё все силы. Наши обозреватели почему-то подчёркивали, что немцы внимательно изучили игру в Ганновере. Мне такое напоминание кажется излишним. Бесспорно, рассмотрели, разобрали и ганноверский поединок, и вообще все матчи сборной СССР. И, без сомнения, тактический рисунок был проработан, закреплён и доведён до каждого футболиста.

А пока давайте посмотрим на схему, разработанную Г. Д. Качалиным и его помощниками. С удовлетворением замечу: многочисленные пробы на Спартакиаде не прошли даром. Линия атаки выглядела так: Татушин, Исаев, Стрельцов, Иванов, Рыжкин. Получается, спартаковский тандем совмещён с торпедовским, а слева Анатолия Ильина заменил динамовец Владимир Рыжкин, очень скоростной и работоспособный футболист. При этом отношения в сборной сложились превосходные, а упоминания о клубах следуют исключительно для иллюстрации наличия-отсутствия взаимопонимания на клубном уровне. И по составу выходило, что и Татушин с Исаевым могли на старых наработках прорваться правым флангом, и Стрельцов с Ивановым... ну, те двое на любых позициях понимали друг друга с закрытыми глазами. Хотя ради общего успеха Валентин Козьмич занял не свою, в принципе, позицию левого полусреднего. «Тренерский штаб, — вспоминал Н.П. Симонян, говоря, правда, о Спартакиаде народов СССР (что, как мы выяснили, не так принципиально), — исходил из того, что Валя в силу своей оснащённости мог сыграть и слева, а Толя (Исаев. — В. Г.) — вряд ли».