— Без потерь не бывает победы над превосходящим противником. Мы потеряли самый негодный корабль и одну из старых галер — невелики убытки. Ромеи лишились трех галер, генуэзцы пяти и одной каракки. Однако мы захватили семнадцать галер, больше трех десятков потопили, остальные бежали. Так что флот наш увеличился после этого сражения, мастер, к тому же у нас трофеи — все те, суда, что захватим в гавани. Отберем самые ценные грузы, все остальные вечером сожжем!

— А османские галеры подойдут нам?

— Их помогали туркам строить генуэзцы, — рассмеялся норвежец, но тут же перестал улыбаться. — Хотели навредить ромеям, а только не подумали, что османы применят созданный при помощи Генуи флот против самой же «республики». Поразительная недальновидность вооружать того, кто может напасть на тебя самого!

— Я согласен с вами, Корнелий Иванович, но Петр Алексеевич такую ошибку не допустит, — Павел сказал как бы в сторону, но с ясным намеком на то, что генуэзцев нужно держать на привязи, но будет лучше, если с владычеством банка «Санто-Джорджо» в Крыму будет покончено. Иметь такую «пятую колонну» под боком прямой путь к гибели — почуют выгоду, моментально предадут, даже если потом будет в ущерб себе.

— Их флотилия понесла существенные потери, мастер, а захватила трофеев меньше, чем потеряла собственных кораблей, — по улыбке Крюйса стало ясно, что таким итогом он более, чем удовлетворен. И неожиданно спросил, внимательно смотря на Минаева:

— Вы стреляли из удивительной фузеи, мастер. Почему вы сделали ее только одну? Я был бы не прочь купить такую фузею.

— К сожалению, адмирал, на нее ушел год работы, и стоимость ее по весу равна такому же числу золотых монет. Я сделал всего двадцать выстрелов, у меня больше нет гильз, их нужно снаряжать заново. Убил или смертельно ранил два десятка османов — ружье бьет без промаха. Но только каждый поверженный враг обошелся лично мне в полновесный талер.

Экономный норвежец от таких слов только головой закрутил, суммы впечатлили вице-адмирала, который негромко произнес:

— Теперь я хорошо понимаю господина «шкипера», что отказался от такого великолепного оружия — слишком дорого убивать врагов по цене нескольких пушек за ружье.

— У нас есть возможность через несколько лет дать флоту новые пушки — они будут намного лучше старых, — негромко произнес Павел, посмотрев на адмирала — тот правильно понял слова, кивнул — видимо, говорил о том с царем. А Минаев негромко, но многозначительно добавил:

— Через несколько лет армия получит очень хорошие фузеи и пистоли, нам нужно будет только начать производить собственное железо и построить оружейную мануфактуру. Но три года придется воевать тем, что имеем…

«Христианский» флот на всех парусах, благо подул попутный ветер с зюйда, уходил от полыхающего Синопа, возле которого два дня предавался самому упоительному для моряков делу во все времена — узаконенному обычаями войны грабежу. Турецкая армия, что наводила страх, растаяла подобно дыму под дуновением сильного ветра. Потери утопленниками, а половина больших судов оказались забиты доблестными воина султана под «завязку», были огромными — в плен турки, может быть, и сдались, вот только их никто не брал, стараясь истребить как можно больше ненавистных врагов. Боя уже не было — началось безжалостное избиение, фактически резня, если этот термин подходит для событий на море.

Удиравшие османские галеры долго преследовали, нагоняли одну за другой, а дальше расстреливали из «погонных» орудий и фальконетов, и брали на абордаж. Причем «воронежские творения» царя Петра, сделанные из сырого леса с карвельной обшивкой, оказались куда лучше турецких, с их клинкерным нахлестом доски на доску. Особенными «ходоками» показали четыре новых галеры, имеющие носовую батарею из шести 12 фунтовых пушек и двух десятков фальконетов — они просто сильно повреждали огнем противника и продолжали преследование, а «подранком» уже занимались «ветераны» 2-го Азовского похода или «союзники».

Уничтожив транспорты с войсками, хотя меньшей частью они или выбросились на берег, и люди спаслись, все остальные суда, если в трюмах у них были припасы или лошади, решено было увести с собою. «Трофеев» набралось несколько десятков, на них высадили «призовые партии», и на кораблях подняли паруса. Те суда, кто не смогли сами выйти, вывели на буксире галеры, благо море было относительно спокойное. Пришлось забрать и все христианское население Синопа — все прекрасно понимали, что вернувшиеся в разоренный город турки выместят на них злобу.

На прощанье подожгли город и десятки судов — багровое зарево освещало черное, в наступивших сумерках, море…

Русские корабли Азовского флота в бою.

— Эти орудия, Петр Алексеевич, не «вундерваффе», и то мы с ними провозились восемь месяцев, пока не получили первые действующие образцы, относительно пригодные для войны. Нормальные орудия в этом году не удастся сделать, нужно доводить их до максимальной степени совершенства, и лишь тогда принимать на вооружение.