— Делай, не мешкая! Пушками другие пусть занимаются, ты только приглядывай! Ружье мне твое зело понравилось. Но сам с этой ртутью не работай — людей ставь и объясняй, что им нужно сделать!

— Обещаю, что сам остерегусь, — Павел дал Петру расплывчатый ответ, стал быстро говорить, чтобы царь не уловил неопределенности. — Взрыватели нам нужны, а для этого и детонатор с кислотой сгодится, что будет в стеклянной трубке запаяна и стопином обмотана — огнепроводным шнуром. Кислота ведь и поджигать может, если к ней состав подобрать. А как ты думаешь, если ломом по такой трубке ударить, а перед этим ее в бочку с порохом вложить, что будет?

— Одним идиотом меньше будет на свете — такого полного дурака на клочки разорвет, — у Петра даже усы встопорщились.

— Так оно и понятно. А теперь представь, что бочку с порохом вешаем на длинную мачту, ту ставим на ролики, чтобы вперед выдвигалась, и кладем на фуркату. И лом вставляем так, чтоб трубку не ломал. Ночью подгребаем к самому большому вражескому кораблю, и мачту с бочкой под днище выдвигаем, и расстояние безопасное держим. Лом ударяется, и…

— Пролом такой будет, что любой корабль сразу потонет! Все, убедил — делай, как задумал, денег дам, людей бери всех, кто потребен будет. Ружья и мины водные, единороги и карронады, капсюля, взрыватели — вспоминай все, мастер, мне оно пригодится!

Царь Петр не просто верфь строит — будущее России.

В большой комнате на втором этаже наскоро возведенного, в течение лишь одного года здания, близь подножия величественной горы Митридат, заседали чины Боярской думы, состав которых практически не изменился. Не выдержав жаркого и непривычного для себя климата, умерли старый князья Щербатый и Львов. Последний, Михаил Никитович, пользовался доверием царя — его супруга была кормилицей Петра Алексеевича. Захворал и князь Урусов, который приходился молодому монарху родственником — бабка его по матери — Анастасия Никитична Романова приходилась родной теткой царю Михаилу Федоровичу. От тоски запил зимой боярин князь Борис Алексеевич Голицын, и был сражен апоплексическим ударом — лежал недвижимый, и оставалось только молиться за его здравие.

Но по большому счету, то невелика была потеря — все князья, взятые в Керченский поход, хотя и были думными боярами, но никакой роли не играли — поручить им что-то серьезное было нельзя, любое дело заваливали, окромя организации крестных ходов.

Но свято место пусто не бывает, как говорят в народе — князя Бориса заменил его дальний родственник, весьма деятельный 36-ти летний князь Дмитрий Михайлович Голицын, умный, решительный и неподкупный, которого царь еще в Керченском походе хотел отправить послом в Константинополь.

Брат его Михаил, будучи на целых десять лет младше по возрасту, еще в Азовских походах за боевые отличия был произведен в капитаны гвардии в Семеновском полку. Храбро сражался и в Синопском сражении, произведен в полковники по армии, и недавно был назначен командиром 2-го Мариупольского пехотного полка. Из греческих рекрутов формировалось сразу четыре таких полка, из двух батальонов каждый, гренадерской и егерской команд, драгунского эскадрона и артиллерийской батареи, и обоза с лекарскими повозками включительно.

— Государь, Петр Алексеевич, зело мутят против тебя генуэзцы, не желают покровительства твоего, — негромко говорил Федор Юрьевич Ромодановский, скрестив толстые пальцы ладоней между собой. По невыразительному лицу князя-кесаря прочитать, что было невозможно — глава Преображенского Приказа ведал сыском, и был верен царю как пес, занимая кресло по левую руку от него. Обычно это место принадлежало князю Якову Федоровичу Долгорукому, главе Судебного Приказа, но боярин сейчас находился в Трапезунде, согласовывая все вопросы с императором Давидом. Свадьба его юной 15-ти летней дочери Анны и 28-ми летнего «базилевса» Петра состоится уже в октябре, через четыре месяца, этого 1461 года от Рождества Христова, или 6970 от Сотворения Мира.

Напротив Ромодановского, по правую петровскую длань, находился глава Посольского Приказа боярин Федор Алексеевич Головин, с синей лентой ордена Святого Андрея Первозванного через плечо. Но он уже был не единственным кавалером этого ордена — за Синопскую победу шитые серебром звезды с девизом «За веру и верность», цепи с орденскими знаками и точно такие же ленты получили из его рук вице-адмирал Крюйс и сам Петр Алексеевич. Царь позже вручил знаки ордена императору Давиду, будущему тестю, и тот их принял, преклонив колено и наклонив голову — символический жест со стороны монарха из династии «Великих Комнинов».

В европейских странах престол империи ромеев признали за Фомой Палеологом, братом погибшего императора и бывшим деспотом Мореи, сбежавшего от османов, младшая дочь которого Софья, как все знали, которой сейчас годков семь, совсем малышка. Но она станет через десять лет великой московской княгиней, супругой Ивана Васильевича III, которого назовут позже «Великим», только в этом марте занявшего великокняжеский «стол», после смерти ослепленного отца.

Понятное дело, что турецкому султану такое не понравилось, и он по праву меча объявил себя наследником империи «румов». А дабы сомнений в этом ни у кого не осталось, повелел выбрать нового Константинопольского патриарха. Коим оказался ярый противник Флорентийской унии с римским папой Геннадий Схоларий. Горечь ситуации заключается в том, что до этого, будучи судьей и членом императорского суда, был ярым сторонником унии, и приложил массу усилий для ее принятия.