– Поэтому ты спасаешь людей, – тихо произнесла Либби, не отрывая взгляда от запястья.

– Я знал, каким он был.

Больше Нэш ничего не сказал, но я видела, что он стиснул челюсти под жесткой щетиной. Он наклонил голову, край ковбойской шляпы скрыл его лицо.

– Помнишь сумку со стеклом? – внезапно с болью в голосе Джеймсон спросил своего брата. – Это была загадка с ножом. Нам нужно было разбить стеклянную балерину, чтобы найти внутри три бриллианта. Подсказкой были слова «Скажи мне, что реально», и Нэш обыграл нас, потому что остальные сосредоточились на бриллиантах…

– А я отнес старику сумку с разбитым стеклом, – закончил за него Нэш. Что-то в его голосе заставило Либби перестать смотреть на свои запястья, подойти к нему и молча положить руку ему на плечо.

– Разбитое стекло, – сказал Грэйсон, волна напряжения прокатилась по его телу. – Та лекция, которую он прочитал нам. Чтобы сделать то, что он сделал, нужно было пойти на жертвы. Сломать вещь. И что, если не убрать осколки…

Кадык Ксандра дернулся, когда он закончил предложение:

– …пострадают люди.

Прошло тридцать шесть часов – ни слова от похитителя Тоби, не прекращающая расти толпа папарацци за воротами и слишком много часов, проведенных в солярии с досье на врагов Тобиаса Хоторна.

Я закончила с папками из своей стопки. Каждый из четырех братьев Хоторнов тоже закончил со своими. Как и Либби. Как и Иви. Ничего не совпало. Ничего не подошло. Но я не хотела признавать, что мы снова оказались в тупике. Я не хотела чувствовать себя загнанной в угол, или побежденной, или как будто все вокруг меня получали многократные выстрелы в живот ни за что.

Поэтому я вернулась в солярий, перечитала папки, которые уже просмотрели другие, даже зная, что Хоторны не упустят ни одной чертовой детали. Что эти досье врезались в их память.

В тот момент, когда Джеймсон закончил свою стопку, он исчез. Я знала, что он не отправился в неизвестные края на другом конце света, только потому, что кровать рядом со мной была теплой, когда я проснулась утром. Грэйсон пошел в бассейн, снова и снова преодолевая предел человеческой выносливости. После того как Нэш закончил, он увернулся от прессы у ворот, пробрался в бар и вернулся в два часа ночи с разбитой губой и дрожащим под его рубашкой щенком. Ксандр едва прикасался к еде. Иви, казалось, думала, что ей не нужно спать и что, если она сможет запомнить каждую деталь каждого досье, ответ появится сам собой.

Я понимала ее. Мы не говорили с ней о Тоби, о молчании похитителя, но это все подталкивало нас продолжать.

До скорого.

Я потянулась за следующей папкой – одной из немногих, которую не просматривала сама, – и открыла ее. Пусто.

– Ты читала ее? – спросила я Иви, мое сердце внезапно заколотилось с поразительной силой. – В ней ничего нет.

Иви подняла взгляд от досье, которое изучала последние двадцать минут. Отчаянная надежда блеснула в ее глазах и умерла, когда она увидела, про какую папку я спрашивала.

– Исайя Александр? Там была страница. Всего одна. Короткое досье. Еще один сокращенный работник, уволенный из лаборатории Хоторна. Доктор наук, восходящая звезда – а сейчас у него ничего нет.

Ни богатства. Ни влияния. Ни связей. Не то, что мы ищем.

– А где страница? – уточнила я, вопрос терзал меня.

– Это имеет значение? – небрежным тоном ответила вопросом на вопрос Иви, раздражение омрачило ее черты. – Возможно, попала в другое досье.

– Возможно, – повторила я. Но, закрыв папку, я снова увидела на ней имя. Александр Исайя. Иви назвала его, но я только сейчас поняла, о ком именно шла речь.

Отцом Грэйсона был Шеффилд Грэйсон. Отца Нэша звали Джейк Нэш. А имя Ксандр – сокращение от Александр.

Я нашла своего ЛДХН в лаборатории. В этой потайной комнате были собраны настолько разноплановые предметы, насколько только можно вообразить. Некоторые люди занимались реди-мейдом, делая из обычных вещей произведения искусства, открывая их с художественной стороны. Ксандр же был инженером от реди-мейда. А если говорить о копингмеханизмах этого Хоторна, они, вероятно, были самыми здоровыми в Доме.

– Мне нужно с тобой кое о чем поговорить, – сказала я.

– Надеюсь, об использовании средневекового оружия не по назначению? – предположил Ксандр. – Потому что у меня есть некоторые идеи на этот счет.

Это было непросто, с какой стороны ни посмотри, и это же был Ксандр. Мне хотелось заплакать, или обнять его, или сделать что угодно, но не махать перед ним папкой и не заставлять его говорить со мной о чем-то, о чем он говорить не хотел, как сообщил нам на «Змеях и лестницах».

– Это твой отец? – мягко произнесла я. – Исайя Александр?