До скорого. Наш противник вел себя как кот, который поймал мышь за хвост. Он ударял меня, затем отпускал, создавая иллюзию того, что, возможно, если я буду очень умна, я смогу ускользнуть из его рук, в то время как он ни в малейшей степени не боялся, что я это сделаю.

– Мы должны попытаться, – в тихом отчаянии сказала Иви.

– Иви права. – Грэйсон повернулся к нам – к ней. – Только из-за того, что наш противник думает, что мы не способны разгадать загадку, мы не должны сдаваться.

Джеймсон положил свои руки рядом с моими на стол.

– Две подсказки были расплывчатыми. Эта – в меньшей степени. Даже неполные задачи иногда решаемы.

Каким бы тщетным все ни казалось, как бы я ни злилась, они были правы. Мы должны попытаться. Мы должны сделать это ради Тоби.

– Я вернулся! – Ксандр ворвался в комнату. – И у меня тут реквизит! – Он вытянул руку. В его ладони лежали три шахматные фигуры: король, конь и слон.

Джеймсон потянулся за шахматными фигурами, но Ксандр отклонил его руку.

– Отец. – Ксандр помахал королем и поставил его на стол. – Блудный сын, – стукнул он конем об стол. – И сын, который остался.

– Слона еще называют епископом, это может быть отсылкой к тому, что сын сохранил веру, – прокомментировала я, когда Ксандр поставил последнюю фигуру на стол. – Впечатляет.

Я уставилась на три фигуры. Расточительный юноша, скитался по миру – неблагодарный. Этот голос лип к мыслям, как клей. Великодушный отец, готовый приветствовать его дома.

Я подняла коня.

– Блудный значит расточительный. – Мы все знали, каким подростком был Тоби. Он напивался, путешествуя по стране, был ответственен за пожар, в результате которого погибли три человека, и заставил свою семью десятилетиями думать, что сам умер в том пожаре.

– Но, несмотря на все это, – задумчиво произнес Джеймсон, взяв короля в руку, – наш дед ничего так не хотел, как поприветствовать своего блудного сына дома.

Тоби – блудный сын. Тобиас – отец.

– Значит, остается второй сын, – сказал Грэйсон, присоединяясь к нам. Нэш тоже подошел к столу, только притихшая Иви осталась в стороне. – Тот, кто усердно трудился, – продолжил Грэйсон, – и остался ни с чем.

Ему удалось произнести эти слова так, словно они не имели для него никакого значения, но эта часть истории должна была зацепить его за живое – всех их.

– Мы уже говорили со Скай, – отметила я, взяв слона, преданного сына. – Но Скай не единственная сестра Тоби.

Мне не хотелось даже произносить это, потому что я уже несколько месяцев не видела в старшей дочери Тобиаса Хоторна врага.

– Это не Зара, – сказал Джеймсон с той энергией, которая ассоциировалась у меня с ним, и только с ним. – Она достаточно Хоторн, чтобы провернуть это, если бы захотела, но, если мы принимаем на веру, что мужчина, с которым ты разговаривала по телефону, не был актером – подставным лицом, – мы знаем, кто третий игрок в этой истории.

Отомстить. Мстительность. Мститель.

В конце концов я всегда побеждаю.

Три героя в истории про блудного сына.

Каждый фрагмент загадки рассказывал какие-то детали о нашем противнике.

– Если Тоби считать недостойным блудным сыном, – я вся сжалась при этих словах, – а Тобиаса Хоторна – отцом, который простил его, единственная роль, оставшаяся для похитителя Тоби, – это второй сын.

Второй сын. Мое тело замерло, когда я осознала эту вероятность. Ксандр поднял руку:

– Кто-нибудь еще подумал о том, что, возможно, у нас есть тайный дядюшка, о котором мы не знали? Потому что, похоже, «тайный дядюшка» думает, что ему самое место на карточке хоторнского лото.

– Я на это не куплюсь. – Голос Нэша прозвучал твердо, уверенно, неспешно. – Старика нельзя назвать безупречным, но он был верен – и чертовски собственнически относился к кому или чему-либо, что считал своим. Кроме того, нам необязательно искать тайных дядюшек.

Я поняла, что он имел в виду, в тот же момент, что и Джеймсон.

– С нами разговаривал не Константин, – сказал он. – Но…

– …Константин Каллигарис был не первым мужем Зары, – закончила я. Возможно, у Тобиаса Хоторна был только один сын, но у него было более одного зятя.