На четвереньках Римма подползла к выходу с крыши и начала взламывать замок. Они все были похожи, так что много времени не потребовалось. Тихо закрыв дверь, она сбежала вниз по лестнице и прислушалась. В доме стояла тишина, видимо, у его обитателей ещё не закончился рабочий день. Пробираясь к выходу, Римма включила собственные глушители, попутно пытаясь успокоиться. С наибольшей вероятностью она может напрямую сейчас столкнуться с преследователем, нельзя выдать себя поведением. На пороге она ещё раз проверила, все ли соблюла меры предосторожности, и уверенно открыла дверь.

Шагах в трёх от входа находился совершенно непримечательной наружности человек. Он мельком глянул на появившуюся девушку и пошёл дальше. Римма повернула в противоположную сторону. Сегодня она принесёт плохие вести.

Следуя указаниям Риммы, Миранда дошла до моста, немного постояла там и направилась обратно на базу. Со стороны казалось, что город жил — работал — в привычном ритме, но если локаторы подняли тревогу, значит в эту стабильно однообразную картину вплелись нетипичные сигналы.

Мира посмотрела на часы. Осталось двадцать минут до того, как придётся передать сообщение Риммы вместо неё самой. Она сидела на пуфе в комнате ожидания, где любили назначать встречи обитатели базы, и нервно болтала ногой, пытаясь вспомнить, что значит упомянутый код. Прошло не так много времени — чуть больше месяца — с момента присоединения к оппозиции, чтобы запомнить все шифры разведки. От Миранды того и не требовалось, ведь она в первую очередь техник и должна разбираться в своей области, а также в том, что являлось едино важным для всех.

— Ты рано, — прокомментировала заглянувшая в комнату Илен. — Что-то случилось?

Мира обернулась к двери, перед которой стояла высокая, а оттого казавшаяся ещё более худой и нескладной, девушка с тёмными кудрявыми волосами и раскосыми карими глазами. Если присмотреться, можно заметить достаточно общего с Шоном, только вот, в отличие от кузена, Илен обладала заметно более спокойным и дружелюбным характером, зато не меньшей нелюбовью к радикалам — как ещё называли другую оппозиционную группировку.

— Можно и так сказать… — Мира снова посмотрела на время. — Но пока ещё надо подождать Римму. У неё есть семнадцать минут, чтобы вернуться.

— То есть она не поясняла, что вас разделило?

— Времени не было, так что могу только предположить хвост.

Илен вздохнула и с хмурым выражением лица присела на соседний пуф, вытянув ноги. Несложно догадаться, что заняло её мысли — тихая ругань в сторону тех, кто слишком любил нарушать покой. Чтобы слегка уменьшить томительность ожидания и тяжесть тишины, Миранда решила задать интересующий вопрос:

— А почему у тебя настолько сильная неприязнь к радикалам? Их методы, конечно, неприятны, но всё же мы боремся ради одной цели.

— Общий враг — система — не делает нас друзьями, — хмуро поправила Илен. — Она тут самая блеклая деталь. А вот их подход… Из-за их действий, из-за очередного разрушения, я потеряла свою подругу — Ларие. Да и Шон… Он тоже стал киборгом из-за них. Вот и представь, в каком виде его тогда вернули.

Попытка представить заставила поёжиться. За одну-единственную модификацию киборгом не называли — иначе бы Миранда тоже считалась им. В целом, даже если заменить все конечности протезами — это будет на грани, гораздо важнее, коснулась ли механизация жизненно важных органов. И сохранится ли жизнеспособность субъекта, если модификацию удалить. С Шоном ответ выходил однозначным — нет. Исходя из того, что Миранда наблюдала во время ремонта, после той стычки Шон должен был находиться на грани. Выражаясь языком прошлого — его буквально вытащили с того света.

— Справедливо.

«Хотя было бы хорошо, найди мы однажды общий язык. Нас не настолько много, чтобы бороться порознь. Если система решит, что так надо, она легко нас задавит. Спасает только всеобщее равнодушие».

— А разве тебе самой они не доставили проблем? Насколько я знаю от твоих родителей, тот случай, когда ты потеряла руку, на самом деле тоже радикалов рук дело.

— Как бы так сказать, чтобы меня правильно поняли? — Мира почесала подбородок, рассматривая левую руку. — Я не разделяю их взглядов, но однозначного отношения к самим радикалам не имею. Вот даже тот случай. Я всё ещё считаю, что с механической рукой удобнее. Может, конечно, во мне ещё говорят старые взгляды — я ведь проснулась только четыре с половиной месяца назад. Но дело не только во мне: тот взрыв повлиял на родителей. Может, без той встряски они бы не проснулись. Так что мне нужно время, чтобы принять более чёткую позицию.

— Интересно, это рациональность или оптимизм? — с усмешкой спросила Илен.

Вроде и шуточный вопрос, но здесь было над чем задуматься: какая черта говорила в Миранде в большей степени? Холодная рациональность очередного механизма, являвшего собой часть системы, или порою до ужаса нелогичный, зато чисто человеческий оптимизм? Только дойти до ответа она не успела: в комнату выбежала Римма. Всё ещё в парике, но уже передававшая сообщение:

— Как можно быстрее отключитесь от единой сети, остальное доложу, когда приду. — Она убрала пальцы от уха и облегчённо улыбнулась, заметив Миранду. — Хорошо, что ты спокойно добралась. И хорошо, что Илен тоже здесь. — Римма стянула парик, нервно провела по волосам и бросила Илен выуженный из кармана локатор, который выглядел как тонкий прямоугольник пять на семь сантиметров. — Посмотри логи. Две головы лучше одной.