— Тогда о чем мы тут говорим? — не понял Фира.

Сообразив, что любая попытка раскрыть обман доктора Кэйна сведет на нет все его многолетние разработки сыворотки правды, Каан замолчал, кусая губы, а потом развернулся и покинул допросную.

Нильсси, незаметно крутящийся возле столика с препаратами, в который раз за этот день взял Кэйна под руку и потянул в сторону. Оказавшись в безлюдном коридоре, он толкнул Кэйна к стене и навис над ним.

— Пусть я и помог тебе, вколов плацебо, я буду следить за твоими темными делишками, так и знай! — прошептал он. — Они поверили, что ты пришел «восстанавливаться на работу», но я-то прекрасно знаю, что это не так!

— Ну так сдай меня, — усмехнулся Фира. — И давай расскажем о том, что это ты проник на нижний уровень Кетер.

Нильсси зло посмотрел на него.

— Шантаж — не лучший метод, доктор Кэйн! — прошептал он.

— Шептаться по углам — тоже не добавляет мне доверия, — заметил Фира, косясь по сторонам.

Нильсси выпрямился и грозно посмотрел на него.

— Я сказал — я буду за тобой следить, — заявил он, развернулся и скрылся из виду.

Фира проводил его насмешливым взглядом.

— Надо верить в людей, Нильсси, надо верить в людей, — усмехнулся Кэйн, кидая себе под ноги вторую запонку. — Ведь никак ты не ожидал, что у меня хватит наглости… Полезть сюда прямо сейчас.

Он стоял перед большой дверью минус тридцать восьмого этажа. Из рассказов Аре он знал, что человеческой охраны здесь не было. Только магия и технологии. Даже Нильсси сюда не было дороги.

— Ну, что будем делать? — прошептал Фира, дотрагиваясь до неприступной двери.

Краем глаза Кэйн заметил, как его тень стала темнее. Что-то устремилось к двери и исчезло перед ней. Тень стала прежнего оттенка.

Спустя десять минут Фира почувствовал, как его тело обвивают, словно лианы, длинные гибкие тени, увлекая его вниз в открывшийся портал. Вниз?! Но Фира не успел даже удивиться. Его протянуло по достаточно широкому тоннелю и выдернуло через еще один портал наверху. Совершив это параболаобразное перемещение, Фира оказался по ту сторону магически защищенной двери.

— Вышло прекрасно, — в пустоту бросил Фира.

Он оказался в пустынном коридоре, загибающемся по спирали. Пройдя полных три витка, доктор Кэйн, наконец, остановился перед огромными дверями, испещренными необычными иероглифами.

— Мечта криптографа, — прокомментировал Фира, толкая дверь.

Большой круглый зал был освещен тонкой люминесцентной лампой, словно нимбом, нависающей над большим цинковым цилиндром. Цилиндр показался Фире куда больше того, каким он предстал в сознании его брата. Большой свод, исписанный египетскими иероглифами, поддерживали четыре аквамариновые колонны, а к цилиндру вела лестница из пяти ступеней. Фира спустился вниз и неуверенно дотронулся до холодного металла.

— Нам точно не стоит заходить туда вместе, — прокомментировал он. — Ты должен остаться снаружи.

Внешне ничего не произошло. Была только уверенность, что он был услышан. А потом он почувствовал, что его тень — это всего лишь тень.

Заставить себя исчезнуть. Расщепить на частицы меньшие, нежели атомы. Быть везде и нигде одновременно. Пребывать в каждом предмете и оставаться вне его. Исчезнуть, но остаться. Раствориться в другом, не оставляя от себя ничего. Расщепить себя, превратить в ничто. Стать ничем. Легко! Если ты повелитель теней. Едва Тейн зашел за спину Фиры, он перестал существовать. Он стал меньшим, чем тень. Неощутимым, как воздух. И когда Кэйн переступил порог Кетер, Тейн был тенью. Каждой тенью. Из каждого темного угла смотрел он несуществующими глазами. В каждом темном коридоре неощутимо присутствовал. Он был каждой тенью в Кетер. Сейчас — он был везде. И нигде. Вездесущность — качество бытия. Но и не-бытия тоже. И повелитель теней сейчас был вторым. Он и был не-бытием. Его невозможно было увидеть, почувствовать, узнать. Напряженно следил он за каждым действием Фиры, неузнанный и незамеченный. И когда они достигли цилиндра, он покинул его тень, оставшись во всех остальных.

Фира оглянулся по сторонам, но Тейна нигде не было. Он предположил, что тот перетек в тени в зале.

Переведя взгляд на цилиндр, Фира взволнованно вздохнул. На мгновение его охватил страх. Он помнил, что чувствовал, находясь в цилиндре прошлый раз, в сознании Киры. И повторения подобного опыта ему страшно не хотелось. Но через мгновение, откинув малодушие в сторону, он вновь положил руку на холодный металл. Цилиндр не должен думать, что к нему идут со страхом. «Я скорее бросаю вызов, чем умоляю о помощи», — мысленно сказал ему Фира.

Дверь со слабым скрипом отъехала в сторону. Стараясь не медлить ни мгновения, Кэйн быстро зашел внутрь. Дверь за ним закрылась, и цинковый цилиндр вновь превратился в единый монолит.

Показалось, что он в невесомости. Внутри не было ничего, даже стен. Фиру окутала бесконечная темнота. «Привет», — неуверенно попытался он завязать первое знакомство с великим артефактом.

Будто звон колокольчика вдали. Он показался голубым, точно свежая капелька росы, сорвавшаяся с листочка. «Привет», — повторил Фира. Зажигались огоньки. Мелкие голубые огоньки вспыхивали на разном расстоянии от него, создавая впечатления трехмерного пространства. Огромного пространства, будто он находился один в неизведанном.