Из пробитой головы классного хулигана текла кровь, но сознание он не потерял. Хулиган пытался подняться, подтягивая под себя вялые конечности.

Тогда, подхватив с крючка на парте свой рюкзак, я пошёл к нему.

– Нет, Мэлс, прости! Прости! Я больше не буду, – слёзы текли по щекам одноклассника, смешиваясь с соплями.

Описав широкую дугу мой набитый книгами рюкзак обрушился на Вано. Сегодня у нас шесть уроков, плюс допзанятия – учебников я с утра напихал много.

Я бил задиру, пока не оторвалась лямка на моём рюкзаке, и только тогда перевёл дух.

Прижавшись к стенке, одноклассники с ужасом смотрели то на меня, то на потерявшего сознание Вано на залитом кровью полу.

От ударов транспортир расшатался в ране, прорезая плоть ещё сильнее и теперь из ладони толчками выливалась кровь. Лицо хулигана превратилось в неприглядное зрелище – я услышал, как кого-то из девчонок начало рвать прямо на парту. Понятно, почему – нос моего обидчика вдавило в голову, губы разорваны, передние зубы перекочевали из приоткрытого рта на пол. Одна скула как будто вмята.

– Что здесь произошло… аааа, скорую, вызывайте скорую! – заверещала завуч Лариса Ивановна, войдя в класс.

На этом моменте я обычно просыпался. Открыл глаза и сейчас.

Этот сон периодически преследовал меня. Не просто сон – воспоминание о моей первой в жизни драке. Честно говоря, я уже и сам не помнил, что в этом сне выдумано моим подсознанием, а что основано на реальных воспоминаниях. Вано откачали, скулу восстановили, и даже шрамы на лице видны, только если приглядеться.

А меня перевели в другую школу. Нет, сначала был скандал, постановка на учёт, ругань, разговоры с полицией и психологами, но в конечном счёте они не привели ни к чему – в двенадцать тебя не смогут посадить даже за терроризм.

Меня заставили извиняться – неискренне, потому что в глубине души я знал, что прав, а Вано заступил на чужую территорию, зашёл туда, куда не следовало. И если бы не оторвавшаяся лямка рюкзака, я бы забил его до инвалидности или смерти.

Это мрачное знание я утаил от всех – потому что испугался. Но не последствий – хотя грозящая тюрьмой и «Чёрным дельфином» инспектор по делам несовершеннолетних звучала убедительно. Я испугался себя, а не за себя, испугался того, на что способен.

Тогда я впервые понял, что у меня нет тормозов.

С тех пор я больше никогда не дрался, если не считать инцидент, когда я выкинул из автобуса пьяного дурачка, пристающего к одноклассницам.

А затем пришла игра, и всё перевернулось с ног на голову. Меня заставили делать то, что я так долго избегал. Заставили столкнуться с самим собой.

Мрачно орудуя зубной щёткой перед рукомойником с раковиной, я задумчиво смотрел на отражение в маленькой половинке разбитого зеркала. Худой брюнет стандартных ста восьмидесяти сантиметров, карие глаза, характерный подбородок, узкий нос – не красавец и не урод. Но не о внешности я переживал, пытаясь углядеть в своих глазах… что? Мораль? Тьму? Безумие?

Или ответ на давно беспокоящий вопрос? Это СУР и кровавый первый этап сделали игроков агрессивными, как-то повлияв на психику, или изначально были отобраны люди, подходящие на роль игроков? Всякие скрытые психопаты, моральные уроды, социопаты, мрази и твари?

После победы над Бригадой установилось затишье на пару дней. Полицейские не обращали на нас внимания – постарался Арсений, фамилию и отчество которого я так и не потрудился узнать. Поэтому мы спокойно приступили к усиленным тренировкам и, конечно же, мясозаготовкам.

За денежки Элион заказали из соседнего региона пару громадных холодильников для хранения, заготовки и вяления мяса и колбас. Коптильню Топка соорудила во дворе из подручных средств. И мы втроём принялись разделывать, нарезать, варить, прожаривать, процеживать, запихивать и т.д.

Сначала было интересно – я узнал разницу между натуральными и искусственными колбасными оболочками, научился вялить мясо тремя разными способами и изготовлять бастурму по-татарски и по-кавказски. А потом это всё превратилось в досаждающую рутину. Однако, как пошутила Топка: «Элион надо кормить, а то однажды она нас сожрёт».

Зайдя на кухню, я как раз застал фею и принцессу за переработкой очередной партии мяса. Трупы мы в три руки разделали ещё в первый день, оставив только несъедобные для Элион внутренности типа желудка, кишок и костей. Внутренности измельчили и распихали по пакетам, кости принцесса размолотила в труху, а затем все остатки мясного производства мы захоронили в братской могиле в лесу.

– Пойдём покурим, – Топка вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставляя красную полосу.

– У тебя кровь на лбу, – хихикнула Элион, уже довольно ловко разделывая чьё-то бедро.