Столовая располагалась в отдельном здании и, чтобы туда попасть, мне пришлось выйти на улицу. Идя вместе с остальными потянувшимися к долгожданной еде студентами и преподавателями, я обратил внимание на троицу, что стояла в стороне и хихикала, показывая пальцами то на одно проходящего мимо студента, то на другого. Проходящие мимо косились на них, но ничего не предпринимали. А вот мне стало интересно такое поведение, и я вышел из общего потока людей и двинулся к веселящимся молодым людям.

Кстати, за все время, что нахожусь в институте, заметил, что учатся здесь преимущественно парни. Девушек я тоже увидел лишь после второго занятия и то, как уточнил, студентками они не были, а всего лишь посещали короткие курсы по конкретным специальностям. Особенно много курсисток было на медицинском и биологическом факультетах. Так вот, в привлекшей мое внимание троице было двое парней и одна девушка. Она в отличие от своих друзей не подхихикивала над проходящими мимо студентами, а медленно и задумчиво гладила себя по коже, изредка чему-то улыбаясь.

— Здравствуйте, господа. Григорий Бологовский, новый наставник по дисциплине, — подойдя к ним, тут же отрекомендовался я. — Представьтесь, пожалуйста.

— О, Миш, нас наставлять будут, — захихикал низкий и тощий брюнет. — Никак вместо попа на постоянной основе. А где ряса тогда?

Я присмотрелся к веселящемуся парню и отметил, что глаза у него какие-то шальные. Да и движения чуть дерганные. Его приятель, высокий и такой же худой студент в мятой рубашке и чуть сбившимся галстуком, радостно поддержал неуклюжую шутку надрывистым смехом.

— А.. ага-а... Ну ты и остряк, Петюня! Тебе бы в любом салоне были рады.

Я сначала не понял, с чего такое веселье взялось, хотя в подсознании что-то и было смутно знакомое в их поведении, отчего на меня накатило отвращение и злость. Но потом курсистка прекратила себя гладить и достала из сумочки какую-то склянку и тут же отпила из нее. Они что, напились? Прямо во время учебы? Но почему от них не пахнет алкоголем? Однако даже если запаха нет, они явно в невменяемом состоянии и это нужно пресекать.

— Молодые люди, вы ведете себя недостойно. В институте запрещено распивать алкоголь.

— Гы, — рассмеялся высокий Миша. — Точно, проповедь сейчас читать будет!

— Не буду. Покиньте территорию института, сейчас же, — приказал я.

— А с чего я должен тебя слушать? — возмутился низкий Петюня. — Поп, кыш! Церковь в двух кварталах отсюда.

И он еще и рукой перед собой помахал, словно дым разгоняя, а потом еще и попытался меня пнуть. Вот этого я уже терпеть не стал. Тем более проходящие мимо студенты стали замедлять шаг и с интересом ждали, чем все закончится. Фактически, сейчас начинал формироваться мой авторитет, по которому меня и будут судить здесь и относиться в будущем. Поэтому больше ни слова не говоря, я легко уклонился от неуклюжего пинка и ударил Петюню поддых, от чего он согнулся пополам. Лицо его приятеля возмущенно вытянулось, и он попытался заехать мне в ухо, но я был готов к чему-то подобному, поэтому заранее сделал полшага назад. Удар пролетел у меня перед носом, а дальше уже самому Мише досталось от меня по затылку. Это его не оглушило, но равновесие он потерял и упал лицом вперед, расквасив себе нос.

— Эй, вы чего творите? — услышал я возмущенный крик позади себя.

Из собравшейся толпы студентов ко мне направился набычившийся парень примерно моего возраста. Крепкий, подбородок прижат к телу, взгляд исподлобья, явно готов к драке.

— Они нарушили правила поведения на территории института и отказались подчиниться, когда я приказал им уйти. Вы хотите пойти как соучастник и тоже получить отметку в личное дело?

Если сначала студент так и пер на меня буром, то после последней угрозы чуть притормозил и наконец поинтересовался, кто я такой. В который раз за день пришлось называть свое имя и должность.

— И что они сделали?

— Пили алкоголь, что делать на территории института запрещено, а затем отказались подчиниться и оказали сопротивление.

Хоть мои обязанности он знал, вот только следующая его фраза меня повергла в шок.

— Они ничего запрещенного не распивали.

— А это тогда что такое? — я не постеснялся забрать сумочку у недовольно, но вяло возмутившейся девицы и достал оттуда склянку.

— Опиум, — пожал парень плечами. — Он не запрещен. Наоборот, помогает расслабиться. А они сегодня Сергею Августовичу экзамен сдавали.

— Может опиум и не запрещен, но хамить кому-бы то ни было не позволяется никому. И уж тем более не подчиняться мне никому не советую.

Защитник троицы сжал губы и со злостью посмотрел на меня, но дальше этого идти не стал. А я заломил руки обоим налакавшимся опиума студентам, приказал курсистке следовать за нами (хоть она не стала возражать) и двинулся к воротам. Первоначальное желание вызвать полицию и сдать всю троицу ей, как до этого и говорил деканам, пропало. Раз опиум не запрещен, то оснований на задержание у полиции нет. Так что единственное, что я сделал — выпроводил всех троих за территорию института и, узнав их имена, пошел к ректору. Нужно отчитаться о произошедшем и проследить, чтобы нарушение отразилось в личном деле каждого из троицы. Иначе в следующий раз никакие угрозы не помогут остудить горячие головы студентов, да и не факт, что обойдется парой зуботычин с моей стороны.