Окно едва слышно звякнуло. Секунду назад пусто, и вот, на форточке сидит наглый рыжий котище. Лёгкий точек, прыжок, и зверюга продефилировала по комнате. Хвост, задранный как труба, сразу показал, кто тут хозяин. Кот с важным видом обошёл комнату, у Ока остановился, принюхался, развернулся и парой коротких струек пометил человеческую статую. Подошёл к моим ногам, от души потёрся и скрылся за занавеской. Я покосился на наблюдателя. Гром не грянул, нарушитель не казнён, не наказан и даже не задержан.

Тренькнул колокольчик у третьей двери и в животе требовательно квакнуло. Ага, рефлексы, товарищу Павлову привет, не иначе на завтрак позовут. Гораздо круче, вошёл слуга, сгибаясь под тяжестью подноса.

— Барин, извольте, утренняя трапеза перед семейным завтраком.

Я скривил кислую морду и капризно взвизгнул, — Червяк, живей ползи, — слугу, в которого пельменями швырял, признал сразу, — Чего тут?

Мужичонка привычно проковылял к столику, сгрузил на свободный конец тазик с пирожками, — Барин, свежая выпечка прямо из кухни, — водрузил ведёрный графин розового пойла, — Вот, господин, как велено, компот без сахара, ди-э-тический.

От запаха свежей выпечки в животе не просто заурчало, раздался звук, сравнимый со спуском унитаза. Плюхнулся на любимое кресло, которое жалобно застонало.

Весь стол в беспорядочных карандашных рисунках. Башни, башни, башни. Кривой мост и снова башни. Просто повернут Боря на башенках. Десяток карандашей, разной степени погрызенности, линейка и ластик.

Слуга робко кашлянул, — Молодой господин, я пойду?

Я дёрнулся, — А, ты ещё здесь, болезный?

Запустил пирожком мужику в удаляющуюся спину. В яблочко. Швырнул вторую, лопатки сжались, фигура осунулась и с оханьем юркнула за дверь. На краю поля зрения мелькнула рыжая молния. Котище на лету подхватил отлетевшую булку, одним прыжком оказался на подоконнике и скрылся в форточке. Хороший кот, правильный. Кажется, тут у него одного есть яйца.

За окном послышались стуки, грянул отчаянный вопль, – Пощадите, ваша милость, не губите! Люди добрые, сжальтесь.

Весь двор как на ладони. Великолепная картина для начала первого дня в новом мире — к массивным деревянным воротам приколачивали вчерашнего лекаря. Деловито и без суеты, видно, что процедура привычная и отлажена до мелочей. Прислонили, придержали, закрепили стяжками, и молотки застучали. Гвозди прямо в ладони.

Орал лекарь знатно, с надрывом. Октавы четыре услышал такой чистоты, что Пенкин бы удавился. Так заливался, что во дворик полсотни зевак высыпало. Нормально тут так народа.

Мужичок, толкающий бочку, остановился, соединив у груди ладони, но живо получил от охранника смачного пенделя и скрылся в неизвестном направлении.

Наблюдал, старался фиксировать каждую мелочь. Кто где стоит, во что одет. А ведь хороший вроде лекарь, просраться правда заставил прямо в коридоре, так это вроде барона недосмотр.

Отвернулся от окна, попытался мысленно восстановить картину. Баба с ведром, ещё трое с бельём. Старуха горбатая на крыльце, угольщик с тачкой, семь охранников у ворот и ещё пара мужиков. Стоп, нет, в серой рубахе с вилами, а кучерявый в безрукавке на голое тело. Картинка рассыпалась, попытался удержать — голова мигом заболела от напряжения.

Очень неприятная новость. Память ни к черту, мозг элементарную картину не держит, мелочи не фиксирует, как было раньше автоматом. Сознание моё, но мозг то старый остался, саму сложную логическую задачу, которую Боря решал в жизни — это что выбрать на десерт.

Встряхнул головой. Ещё раз, охранники, два бородатых, правый со шрамом на лице, у левого во рту золотой зуб. Виски заломило, будто в голову вонзили раскалённый прут. Не привык Боря головой работать. Не только тело в порядок надо приводить, и думать заново надо учиться.

Рука сама потянулась и лапнула горячую булку. Поднял к лицу, вдохнул аромат. Виски сдавило, будто голову зажало в тиски. Дальше случилась катастрофа, сознание не отключилось, но тело начало действовать само, по привычным алгоритмам. Причём я все видел, как через мутное стекло, что-то чувствовал, но сделать ничего не мог. Руки загребали выпечку совали в рот, Боря чавкал, рычал, давился, торопливо запивал, поливая все вокруг.

В себя пришёл, глядя на опустевший тазик и раздувшийся живот. Отдышался, пока пелена перед глазами не рассеялась. Вот это поворот. Осоловевшими глазами уставился на пустой графин. Нехорошо Боря, подвёл ты меня. А в моем лице и всех... Кого? Да просто всех хороших людей с планеты Земля.

Сука, придётся идти другим путём, поплёлся в туалет, тем более за окном концерт кончился, доктор сорвал голос, а барон разогнал зевак, рявкнув так, что стекло задрожало.

Сдёрнул покрывало с зеркала, уставился на ухмыляющуюся одутловатую рожу. Ну и чего ты такой довольный, победил думаешь? А вот хрен тебе по всей морде.

Расставаться с добычей тело категорически отказывалось. Какие там два пальца, какой корень языка. Первые робкие позывы только когда руку в рот засунул почти по локоть. Наконец, онемевшая конечность и говно под нос сделали своё дело, тело нехотя, но начало избавляться от нечаянного завтрака. Осмотрел переполненный унитаз критически, считать не буду, но пару пирожков Боря точно заначил, а может уже переварить успел. Недооценил я противника, пусть будет один-ноль.