В принципе, понятен регресс человечества. Кто-то скупает все ключевые навыки. Науку двигать некому, добро пожаловать в средневековье. Чтобы людей стимулировать дальше что-то развивать, нужен пряник — здравствуй культ Вечного ученика.

Милость появилась не раньше середины двадцатого века. Ничем до этого наши миры не отличались. Робинзона Крузо видел за авторством Карла Маркса. Вся литература переписана и доведена до абсурда. Чтобы полностью переписать историю, нужно сменить четыре-пять поколений и провести очень кропотливую работу. Книги, учебники истории почитаю, что-то пойму.

Звонок дяди Пети застал врасплох. Голос рявкнул так, что будь в руке трубка — улетела бы на пол, — Боря, сраный ты остолоп. Ты во что нас втянул?

Понимаю отец оскорбляет, он глава, ему положено, но, если и этому хлыщу хитрожопому спускать, об меня даже слуги ноги вытирать начнут. Досчитал мысленно до десяти.

— Э-э-э, дядя Петя, случилось что?

— Бери свою тушу в горсть, и бегом в малый зал, нерадивый тебя задери, Дашу похитили.

Я поперхнулся, — Дядя Петя, а я что, это не я. Я, конечно, сильно обиделся, что меня в столовую не пускают, но не настолько.

— Знаю, кусок ты дебила, что не ты. Похитители тебя на переговоры требуют. Тьфу, не на переговоры, договорились уже. Требование у них, выкуп обязательно должен отнести ты.

[1] Нейрин — один из компонентов трупного яда. Разновидность амина, получающегося в результате гнилостного разложения нервных волокон, преимущественно мозга.

Явление 19.

Приехали. Относить выкуп почему-то не хочется, вот так сразу, с первой мысли. Чуть ниже спины засвербело, подставой пахнет неприкрытой. Только кто же меня спрашивать будет? Малый зал, туда Пантелей минут пятнадцать как убежал, только пятки засверкали. Барона все еще нет, а тут такие дела творятся.

Матушка с осунувшимся лицом и красными заплаканными глазами стояла у стены, заломив руки. Здорово это у неё получается. На мой окрик подняла глаза, обвела комнату бессмысленным взглядом, и снова уткнулась в ладони. Напоили похоже чем-то. Дядя Петя как цапля вышагивал по комнате, заложив руки за спину. Все барона копирует.

Схватил меня за шкирку и усадил за стол, за которым сидел Пантелей и вздрагивал от каждого шороха. Лекарь, увидев меня, заколотился сильнее. Обеденный стол на пару десятков человек начал подпрыгивать, как во время сеанса спиритизма.

— Дядя Петя, а отец где? Все нет еще?

Дядя рыкнул и спрятал глаза, — Не будет барона. Самим все решить надо. Пантелей, соберись, вдруг кому помощь понадобится. Один из похитителей за этой дверью. Сейчас Мила в себя придет, мы спокойно все вместе войдем и выслушаем окончательные требования. Боря, потом я передам тебе шкатулку, ты внимательно запомнишь слова ублюдка и отвезешь выкуп куда он скажет. Бояться не надо, охрана тебя прикроет. Вот, Степан надежный.

Напрягает немного, что барона нет. Ему что позвонить нельзя? Сейчас понимаю, отец, конечно, тот еще засранец, но как скала надежный.

— Ничего не понимаю. Похититель тут что ли? А нельзя его в заложники взять и Дашу обратно сменять?

На меня выразительно посмотрели, как на перданувшего в момент вручения Оскара. Даже Пантелей перестал трястись. Матушка остановила рыдания и захлопала глазами.

— Боря, не прикидывайся тупей, чем ты вчера показался, — выдохнул дядя, — Я разве не сказал, что Дашу ПОХИТИЛИ. Похитили, понимаешь, дурья башка. Ее тело тут, но в нем чужой. И лучше сейчас не думать, где и в чьем теле твоя сестра. Забыл, как мы кино смотрели про похитителей душ.

Я стушевался, — Прости, дядя совсем чего-то.

Интересный поворот. Вот шанс с явлением познакомиться ближе и не спалиться.

— У нас мало времени. Артефакт затмения протянет максимум час. После этого око войти может.

С языка чуть не сорвалось — «А почему оку ничего знать нельзя. Оно же помочь может». Похоже не может, или его помощь боком выйдет. Думаем Боря, всегда сначала думаем, потом говорим.

— Ну что, все готовы? Поехали.

Пантелей повел матушку, поддерживая под руки, но такой походкой, что самому помощь бы не помешала. Дядя зыркнул на меня и толкнул дверь.

Даша сидела на диване заложив ногу за ногу, при виде гостей оживилась, растопырила руки, — Привет семья, мамаша, манной каши ещё тащи. Всю жизнь мечтал манной каши поесть. Хотя стой, повернись. У сиськи какие, а в них молочка нет? Да не дергайся, потрогаю и пущу. Жаль не узнаю, вырастут у меня такие или нет. А может остаться? Тогда точно узнаю, сколько тут, лет десять пождать. А если пораньше начать их щупать давать, может и быстрее вырастут.

Вроде та же девчонка, но уже не та. Дерганные движения стали экономными, плавными, как у хищника. Взгляд, голос, все неуловимо поменялось. Детская непосредственность сгинула в неизвестном направлении. Вызывающий цинизм на грани открытого хамства.