Шрифт:
Я демонстративно прошел мимо костра, остановился возле скучавших у ворот часовых и с легким кряхтением поставил свою ношу на землю.
– Светлого неба.
– Тихой ночи, – хмыкнул в ответ бородатый солдат. – Куда собрался?
– Червяков для рыбалки выкуривать. Мешок подержите? Вам тут хозяин угощение передал.
– Ну, давай…
Время как будто изменило свой ход, замедлившись до предела. Я успел рассмотреть кривые желтые зубы собеседника, отметил предвкушающую улыбку его товарища, а затем коротко выдохнул и начал действовать. Меч с тихим шелестом покинул ножны и пропорол незащищенное бедро занятого моим рюкзаком оппонента, я тут же провернул лезвие и шагнул ко второму воину, с силой ткнул его в живот, краешком сознания отметил два слившихся воедино крика боли, а затем подхватил свободной рукой ведро и метнулся к костру.
Этот отрезок схватки вызывал у меня наибольшие опасения, но все сложилось как нельзя лучше – события развивались так быстро, что дремавшие у костра солдаты попросту не успели должным образом на них отреагировать. Один из них вскочил на ноги и выхватил меч, второй испуганно выругался… а затем поток воды накрыл горящие поленья и вокруг сгустился мрак.
– Тревога! Помогите!
Меч нашел первую цель, разрубив плечо менее расторопному бойцу. Второй тут же сделал широкий замах, я с трудом уклонился от мелькнувшего перед лицом клинка, после чего коротко и точно ударил врага в шею, стараясь перебить трахею, но не задеть крупные сосуды. Убийство этих противников пока что не входило в мои планы.
Где-то неподалеку залаяла собака. До моих ушей донесся громкий стук захлопнувшейся двери.
– А…
– Тревога! Нападение!
– К оружию!
Темнота снова сделала меня королем ситуации – пока спавшие под навесом бойцы сонно копошились, ругались и пытались разобраться в том, что происходит, я оказался среди них. Последовала серия коротких ударов, раздались новые крики, кто-то сослепу вцепился в товарища – и бой закончился. Остались только истекающие кровью, матерящиеся и абсолютно беспомощные люди, готовые отправиться на встречу с Лакарсис.
– Привет из королевства, козлы, – устало произнес я, опускаясь на колени рядом с ближайшим подранком. – Думали, вы можете творить все что угодно, а вам за это ничего не будет?
– Я ничего не делал… нет! А-а!
– Пожалуйста, – выдохнул второй раненый. – Мы просто солдаты!
– Мертвякам своим это расскажите. И жнецам.
– Бейте его, – отчаянно крикнул кто-то еще. – Бейте!
Оранжевая дымка вырвалась из моей ладони, раздался первый вопль ужаса и меня слегка передернуло – несмотря на все попытки доказать собственной совести, что я занимаюсь правильным и благородным делом, подобные сцены каждый раз оставляли после себя тягостное послевкусие. Хотя убийство солдат императорской армии действительно являлось самым адекватным способом сбора душ в этом чертовом мире.
– Нет! Не надо!
– Да заткнитесь вы уже…
Из гостиницы на шум так никто и не вышел – хозяин с охранниками явно решили, что дела солдат их не касаются. Я без помех закончил начатое дело, ощутил приятную волну тепла, после чего забрал рюкзак, внимательно прислушался к сгустившейся над округой тишине и вышел на тракт. Присутствие собаки меня серьезно встревожило, но искать ее среди подсобок и заборов было откровенно неблагодарным делом, заниматься которым меня абсолютно не тянуло. Да и вообще, сейчас требовалось четко реализовывать принятый на вооружение план, а не дергаться из стороны в сторону, пытаясь заранее справиться с каждой из возможных угроз.
Пройдя около километра в южном направлении, я свернул на бездорожье, пробрался через длинную полосу леса и оказался на берегу реки. Поток неспешно двигался в сторону Алдо, это обстоятельство меня полностью устраивало, но вот лезть в холодную мерзкую жидкость… к такой мысли еще следовало привыкнуть.
– Блин… блин, твою мать… блин!
Черт его знает, откуда брал исток эта речка, однако вода в ней по своей температуре напоминала жидкий гелий. Шепча отчаянные ругательства, я прошел несколько шагов, затем принял горизонтальное положение и начал загребать руками, стараясь не утонуть под тяжестью экипировки. Это потребовало серьезных усилий, на краткий миг ко мне даже вернулось тепло, но затем беспощадный холод снова добрался до тела и начал уверенно проникать внутрь, пытаясь заморозить мышцы, лишить меня воли к сопротивлению, а потом отправить на корм рыбам.
– Твою мать…
Хуже всего было то, что я не мог вернуться на берег – все мои расчеты основывались на том, что вода скроет запахи, отсечет меня от погони и без помех вернет в окрестности Алдо. То есть, оставлять новый след в непосредственной близости от предыдущего было категорически нельзя. Приходилось терпеть.
Несколько раз погрузившись с головой, я добрался до мелководья и принялся энергично отталкиваться от дна, двигаясь в стиле баттерфляй, но стараясь не производить при этом никакого лишнего шума. Эти упражнения снова отодвинули от меня призрак надвигающегося переохлаждения и позволили немного увеличить скорость – теперь я двигался вниз по течению лишь чуть медленнее обычного пешехода. К сожалению, главная угроза здоровью при этом никуда не делась.
– Пл-ланир-ров-вщик, т-твою м-мат-ть…
Спустя какое-то время впереди показался мост и я осознал, что вернулся к перекрестку. Где-то рядом находился постоялый двор с убитыми солдатами и оставшейся в живых шавкой. Именно оттуда должна была начаться погоня. Оставался лишь один вопрос – когда именно она начнется.
Стараясь двигаться как можно тише, я проплыл под хлипким деревянным настилом, одолел еще метров двести, после чего услышал отголоски заливистого собачьего лая. Этот звук подстегнул меня пуще любого холода, заставив перебраться на стремнину и следующие четверть часа интенсивно грести в попытках убраться как можно дальше от опасного места. Затем неподалеку раздался топот копыт. Всадники пронеслись по направлению к уничтоженному блокпосту, вокруг снова повисла гнетущая тишина, а я ощутил, что нахожусь на пределе возможного – холодная вода продолжала свою разрушительную деятельность, высасывая из организма последние крохи тепла. Чтобы не загнуться от переохлаждения, требовалось вылезти на твердую землю и как-то согреться, но делать этого по-прежнему было нельзя.