— Алексей, — покачал головой глава Имперской канцелярии, — ты сколько лет Службу Безопасности возглавляешь? Разве так делают?

— Делают, Степан, — коротко отрезал Скуратов, — всех бы зачистили. Давно уже пора начать порядок наводить.

— Извини, но тут я с тобой не согласен, — нахмурился тот, — надо действовать более аккуратно. Трубецкие, Голицыны и Демидовы… Если они втроем соберутся, то мы не устоим.

— А войска для чего? — презрительно хмыкнул хозяин дома.

— Войска… Хочешь устроить гражданскую войну? Или думаешь, что Император настолько слаб, что будет молча взирать на такое? Алексей, ты не прав. И кто еще это скажет кроме меня!

— Ладно, тут уже вопрос не в этом. Оставим мы Голицыных, Трубецких и Демидовых. Никто из их дочерей не погиб и ладно. Мне то что сейчас делать? Просто утереться?

— Нет, никто о таком не говорит! Но надо это делать с трезвой головой! Поговорку про месть помнишь? Про то, что ее «подают холодной»?

— Ладно, — недовольно проворчал Скуратов, — может ты и прав. Давайте лучше выпьем. Павел, разливай. И расскажи нам, как ты там в этой вашей игре, «Мифы и легенды».

— А что рассказывать? — хмыкнул Годунов, когда они, стукнувшись бокалами, выпили. Рядом с Императором нахожусь. Как мне и приказали.

— И? — оба собеседника хором поинтересовались у него.

— Что и? — пожал плечами Годунов, — там и Бельский рядом…Но их разговоры пока не могу подслушать. В основном, мы только об игре разговариваем. Или вы думаете, они там при мне свои секреты будут раскрывать?

— Постарайся, Павел, — в голосе Скуратова звякнул металл, — ты там, я гляжу, слишком расслабился.

— Постараюсь, — буркнул тот, слегка испуганно.

— Да ладно тебе, Алексей, — улыбнулся тем временем Разумовский, — молодой он еще…

— Молодой… — проворчал тот, — что у них там за помешательство с этой игрой? Кстати, а мы пытались ее под контроль взять? — посмотрел он на Разумовского.

— Деньги нужны, Алексей. Их нет пока. Это высоколиквидный актив и акционерное общество. Там Совет Директоров имеется. Несколько из десятерых директоров уже наши, но, увы, пятьдесят один процент акций у Главы Совета. А он, по моей информации, имел несколько приватных разговоров с Императором.

— С Иваном? А почему я не знаю?

— Это ты мне высказываешь? — рассмеялся Разумовский, — а кто должен следить за Самодержцем? Неужели я? Со своих людей спрашивай, Алексей, и с ними разбирайся. Получается, я, занимаясь совершенно другими делами, узнаю то, что тебе уже должны были сообщить!— Разберусь, не переживай, — хмуро пообещал ему Скуратов, — но, тем не менее, с Бельским надо решать! Бесит он меня!

— Все, — теперь уже в голосе Разумовского зазвучало раздражение, — завязывай уже. Он может бесить, но сейчас ты до него не дотянешься. Надо все делать по уму. Алексей, тебе такое объяснять надо? Зачем? Ты же сам все прекрасно знаешь!

Скуратов вдруг улыбнулся и сел в третье кресло, пододвинув его к столику.

— Хорошо. Ты опять прав. А я сегодня что-то слишком агрессивен, признаю. Хорошо, что есть советчик, который может указать на мои ошибки…

— Обращайся, — хмыкнул Разумовский, — и не мучай нашего юного друга. Давай-ка лучше прикинем, кто станет второй женой нашего Императора?

— Да мы с первой свадьбу еще не сыграли, — возразил Скуратов, — в марте планировали.

— Ну, во-первых, нам надо уже рассматривать варианты, — наставительно заметил глава Имперской Канцелярии, — во-вторых, ты говорил, что Алена и Иван терпеть друг друга не могут.

— Все у них сложилось, — улыбнулся довольный отец, — сам не ожидал. А насчет второй жены, у тебя варианты имеются?

— Конечно, имеются, — Разумовский положил на стол папку.

— Ну, показывай, — предложил ему собеседник.

Суббота пролетела быстро. Честно признаюсь, она была одним из самих спокойных дней в моей жизни за последнее время. Можно было ее назвать настоящим семейным днем, учитывая, что Исидо уже практически член нашей семьи.

Прогулялись по моему небольшому парку. После того приснопамятного нападения на поместье, все уже восстановили и от былых разрушений не осталось даже следов. Затем был обед и ужин в спокойной обстановке. Но самое главное, можно было вести себя естественно. Не надо вечно кланяться, как в Японии, и следить затем, чтобы кого-то не оскорбить невежливым обращением. Нет, в целом страна — то мне понравилась… да чего я себе вру? Мало было по— настоящему приятных моментов. Кроме онсэна, единственного светлого пятна в ее посещении, да новогоднего ужина, оказавшегося, на удивление, запоминающимся, остальное представало предо мной как череда бесконечных покушений, полетов. Разница во всем: интерьеры помещений, еда, взаимоотношения людей. В общем, если подвести итог, только сейчас я наконец-то по-настоящему расслабился. Как говорится, «в гостях хорошо, а дома лучше».