— Зато у него есть авторитет и подконтрольные СМИ, которые опубликуют то, что он прикажет, — возразил Трубецкой, — а в нашем деле такое очень много значит. Что ж, разрешите, я продолжу? — он вопросительно посмотрел на Геракла и тот кивнул головой, — еще раз озвучим порядок наших действий двадцать седьмого января. Итак, благодаря князю Суворову, силовая поддержка по блокированию мобильных отрядов СБ Российской Империи нам гарантирована. Ваше Величество, с утра войска Московского гарнизона должны будут заблокировать их в казармах на Лубянке и в трех военных городках в Подмосковье. И так же заблокировать расквартированные в Одинцово и Дмитрове полки Национальной Гвардии.

— Заблокируют, — ответил Император, — я завтра переговорю с министром обороны еще раз.

— Отлично. Остается личная охрана Скуратова, он ее сейчас увеличил практически в два раза, но она все равно малочисленна. Расположена в казармах дворца Самодержца, и здесь думаю справиться нынешняя ваша охрана, — он кивнул Императору, — а еще мы выделим несколько боевых отрядов из наших резервов. От вас, Ваше Величество, как и от Разумовского, требуется организовать утром проход их во дворец.

— Сделаем, — кивнул Геракл, — надеюсь, обойдёмся без жертв…

— Я не особо на это рассчитывал бы, — осторожно заметил Голицын, — большая часть Национальной Гвардии, если верить нашим немногочисленным агентам в ее рядах, предана лично Скуратову, который из своего фонда доплачивает им жалование. К тому же, ушедшим на пенсию выплачиваются деньги из средств рода Скуратовых. Так что, скорее всего, гвардейцы будут сражаться.

— Даже если к ним выйду я и Разумовский? — удивленно приподнял бровь Император.

— Боюсь, даже в этом случае, — нахмурился тот, — и да, не рекомендовал бы вам это делать. Но не волнуйтесь, Ваше Величество, мы попробуем все провернуть с минимальными жертвами.

— Надеюсь, — проворчал Император, — а как будем разбираться со Скуратовым? Он с утра уже в своем кабинете. Причем аж в шесть утра приезжает.

— Вот и прекрасно, — улыбнулся Трубецкой. — Я выделю самых опытных магов. И, если вы не возражаете, все мы поучаствуем в его захвате, — он посмотрел на Демидова и Голицына и те дружно кивнули.

— Буду только вам признателен, господа, — заверил их Император.

— Мы останемся вместе с нашими отрядами, — продолжил Трубецкой, — с дворцом, таким образом, вопрос решен. Также прозондированы настроения в Великих родах. Вмешиваться они не будут, но и помогать Скуратову не собираются. Даже те, которые считаются верными Алексею.

— Как вам это удалось? — вырвалось у меня.

— Все здравомыслящие люди, Веромир, — голосом мудрого наставника ответил мне тот, — в таких делах всегда ищут пути отступления. Как раньше говорили, мало кто захочет бросаться с «шашкой наголо».

Все они будут зрителями и, по старой доброй традиции, примкнут к победителям. Остается только нейтрализация Годунова. Единственный род, который полностью и безоговорочно поддерживает нынешнего Главу СБ Российской Империи. Но здесь у нас есть человек, который это сделает с большим удовольствием, — он лукаво посмотрел на меня.

В ответ поучил мой кивок в знак согласия. Еще бы… как долго я ждал этого момента. Наконец — то исполню клятву, данную маме.

— Итак, Веромир, силами СБ рода Бельских, японскими наемниками и несколькими нашими отрядами, что мы выделим, нейтрализует Годунова у него в поместье. Желательна ликвидация главы рода и…

— Не волнуйтесь, род Годуновых больше никому не помешает! — заверил я его и эти слова, по-моему, прозвучали весьма зловеще. Но Трубецкой лишь улыбнулся и одобрительно кивнул. Какие понимающие союзники. Хотя, о моих планах они уже знали ранее.

— Я продолжу, Ваше Величество? — Трубецкой дождался очередного кивка Императора, — Основные силы наших родов, тем временем, блокируют самые важные государственные учреждения. В первую очередь, Министерство внутренних дел и Министерство иностранных дел.

— Да, — кивнул Геракл, — Разумовский заверил меня, что полиция вмешиваться не будет, но эксцессы все равно могут произойти. Генерал Вишневский, нынешний глава Московского департамента полиции, — человек Скуратова, но, несмотря на это, по заверениям Степана Аркадьевича, весьма здравомыслящий.

— Понятно, — кивнул Трубецкой. — Будем иметь ввиду. Сил у нас хватит.

После этого мы пообщались еще полчаса и, окончательно утвердив время выступления в пять утра, а также то, что накануне «часа Х», будет короткая уточняющая встреча по защищенному каналу плантела, разошлись, на прощанье выпив за удачное завершение нашего мероприятия (все, по-прежнему, не хотели называть его переворотом).

Когда оказались на улице, уже хотел покинуть игру, но Геракл остановил меня и потащил в ближайшую таверну, сообщив что нам надо поговорить. Таверна оказалась какой-то невероятно пафосной и такой же невероятно дорогой, но мои робкие возражения император пресек, и мы устроились в отдельном кабинет с кувшином пива и двумя кружками.